– Любой?

– Да.

Подойдя совсем близко, Малик прошептал ей на ухо несколько слов, и ей пришлось совершить гигантское усилие воли, чтобы не вцепиться в него мертвой хваткой.

– Что это значит? – спросила она, и он улыбнулся той самой улыбкой – как будто солнце вышло из-за туч, – которая осветила его лицо при первой их встрече в последний день Солнцестоя.

– Скажу тебе, когда увидимся в следующий раз.

Затем в повозки погрузили последние припасы и напоили последних верблюдов. Карина, Амината и остальная свита заняли свои места, и караван тронулся в путь. Малик, его мать и бабушка все махали и махали им вслед, до тех пор, пока повозка не перевалила за холм, где стоял хранитель перекрестков и за которым не было уже ничего, кроме дороги. Еще долго после того, как они исчезли из виду, Карина не опускала руку, а потом еще долго возвращала себе самообладание, чтобы снова стать способной говорить.

Амината легонько толкнула ее локтем в бок.

– Помнишь старую пословицу о том, что, если любишь кого-то, надо его отпустить?

Карина шмыгнула носом.

– И если он тоже любит тебя, то обязательно вернется?

Новоиспеченная визирша вытащила из лежавшего у ее ног заплечного мешка бутылку пальмового вина и сказала:

– По-моему, вторая часть пословицы звучала так: «И после – страдать до тех пор, пока не утопишь печали в крепком вине».

Сердце Карины готово было разорваться на мелкие кусочки, но она рассмеялась, вспоминая те вечера, когда они с Аминатой тайком убегали из дворца и могли захватить бутылку вина вроде этой. Столько всего изменилось с тех пор, но не это.

– Спасибо, – прошептала она, подняла голову и посмотрела на своих друзей – старых и новых, – что разделили со мной это путешествие.

Ифе подпрыгивал на месте от возбуждения. Он наконец восстановил силы после лечения воинов после битвы и местных жителей после чумы.

– Не каждый день становишься свидетелем эволюции персонажа, – сказал он.

Каракал – Табанси, она еще никак не могла привыкнуть называть его старым, настоящим именем, которое он предпочел себе вернуть, – закатил глаза, но одобрительно улыбнулся юноше.

– Как всегда хорошо сказано, друг мой.

Только Иссам промолчал. С затравленным видом – Стражи, которых Малик освободил от заклятия, почти все имели сейчас такой вид – он смотрел на свои руки. Некоторые из бывших Стражей остались в Эшре, другие решили вернуться в Зиран, остальные, в поисках своей доли, разбрелись по уголкам Сонанде. Но важнее всего было то, что теперь они сами, без влияния заклятия, ограничивающего их волю, выбирали себе путь.

Завенджи знака Огня сглотнул.