– Я любил Элизу. Каждой клеточкой своего тела я любил ее. – Взгляд Джозефа впивается в мой. – Так же, как и тебя.

Помощь

Помощь

Кево

Первое, что я замечаю, придя в сознание, – скотч, заклеивающий мне рот. Трудно дышать, тело отчаянно требует кислорода, мир вокруг меня словно вращается. Хочется открыть глаза и оценить обстановку вокруг, но я беру себя в руки – воспоминания лавиной внезапно обрушиваются на меня. Повстанцы, которые уже ждали нас, хотя мы даже не сказали им, где встречаемся, повстанцы, которые уже захватили Кэт и Матео, когда я вошел в ангар. Джозеф, который забрал мобильный телефон Кэт. Мы с Кеннетом расстались раньше, и ему, надеюсь, удалось уйти. А потом этот гребаный подонок, который ударил меня сзади чем-то, отчего я потерял сознание. Все произошло чертовски быстро, слишком быстро, я не успел даже заговорить с Джозефом. Построение тактики переговоров было бессмысленно. Этот мудак вообще не собирался с нами разговаривать. Может, он разозлился из-за того, что Блум с нами явно не было, а может, вообще не был настроен на переговоры.

Но сейчас это неважно. Как и то, откуда ему было известно место, где мы должны были встретиться. В данный момент важно лишь то, что я связан и сижу, скорчившись, на холодной земле. Поспешно ощупываю свое тело, но, если не считать пульсации в затылке и веревок, режущих запястья, все, кажется, в порядке. Левое плечо прижимается к чему-то мягкому и теплому. Думаю, это другой человек, хотя я не уверен. Понятия не имею, находимся ли мы до сих пор в ангаре и как долго я вообще был без сознания. Вокруг меня слышно движение и отдельные обрывки мыслей, так что я определенно не один. Но когда пытаюсь разделить голоса в своей голове, боль в черепе снова начинает пульсировать.

Подавляю стон. Не хочу, чтобы кто-нибудь из повстанцев заметил, что я больше не в отключке. В конце концов, я не хочу рисковать, что они повторят свой маленький трюк с наркозом посредством деревянного молотка.

Поэтому я концентрируюсь на том, что замечаю вокруг себя. Шаги, шарканье ног по земле и случайный шум – все это вперемешку, к тому же в воздухе витает запах бензина и пыли. Так что вполне возможно, что мы действительно до сих пор в ангаре. Но почему? Почему они оставили нас здесь, почему охраняют нас? И почему нас не убили?

Я чувствую, как учащается мой пульс. Пытаюсь расслабиться, чтобы каждый мускул моего тела обмяк. Притворяться, что ты спишь или без сознания, труднее, чем многие себе представляют. В бодрствующем состоянии автоматически напрягаются мышцы лица, ты этого даже не осознаешь. Пальцы слегка сгибаются, дыхание меняется. Если повстанцы достаточно наблюдательны, они быстро заметят, что я не сплю, если не подавить эти непроизвольные движения.