Она состроила болезненную гримаску.

— Ну, это меня очень радует, — заорал он, — это — прошептал он успокаивающе, — бывает только в первый раз!

К его удивлению, она покачала своей изящной головкой.

— Может, вам нужен совет? — спросил он уверенным громким голосом. — Что, — прошептал он нервно, — случилось? Где болит?

Корешком "Гиты и Батула" она смущенно показала, но не на то место, которое Доктор мрачно назвал западней, а прямо под блюдечком с лакомствами, на середину живота.

— Так, значит, в самом деле, — тихо спросил он, чтобы убедиться наверняка, — только "красная кавалерия"?

Недоумение, промелькнувшее в ее взгляде, напомнило ему, что Лизинка не может знать целомудренную метафору, изобретенную им еще в ту пору, когда он был так же юн, как она сейчас, и так же стеснителен.

— Значит, в самом деле, — переспросил он шепотом, — только месячные? А ну-ка, — воскликнул он энергично, — посмотрим!

По ее глазам он понял, что и угадал, и ошибся. На мгновение он растерялся, но потом сообразил.

— Что, наоборот? — прошептал он с волнением. — Наоборот — не приехала? "Красная кавалерия" не приехала?!

И когда она с серьезным видом кивнула, он позабыл и о бдительности, и о приличиях.

— Не приехала! — крикнул он.

Ему показалось, что он сейчас потеряет сознание. Задыхаясь от счастья, он распахнул дверь комнатки.

— Пан профе… — в ужасе воскликнула пани Люция; она даже не успела сделать вид, что случайно проходила мимо.

Он сразу же пришел в себя. Преждевременная радость, которую он пережил с Маркетой, должна послужить ему уроком. Ведь даже если все это не сон, то его семя опередило "красную кавалерию" на каких-то несколько часов и новой жизни не исполнилось еще и двух дней! Он виртуозно ввернул очередную ложь во спасение.

— Не приехала… моя мама не приехала, — выпалил он. Озарение пришло, как всегда, неожиданно. — Зря на вокзале прождал. Наверное, следующим поездом приедет!

История свидетельствует: подчас достаточно одной случайной фразы, чтобы разрубить гордиев узел неразрешимых с первого взгляда проблем. Так случилось и на этот раз: спонтанная ложь подсказала Влку спасительное средство от душевной раздвоенности. И он не стал терять времени.

— Тахеци, — обратился он к Лизинке тоном пожилого учителя, пожирая ее взглядом молодого любовника, — продолжайте в том же духе! Ни пуха ни пера! Пусть она, — он опять повернулся к матери и сказал с намеком, — посмотрит получше "Всемирный атлас казней"! Он помчался к Доктору, а от него — к Маркете, чтобы — да, он сам себе в этом признался — заставить их обоих, вернее, каждого в отдельности, кое-что предпринять. Ему страшно не хотелось этого делать, но разве он в свое время не отказался от любимых жучков и милой сердцу профессии учителя, не подчинился требованиям других? Так вот, пусть один разок эти другие попляшут под его дудку и сделают то, что нужно ему!