Пани Люция безошибочно уловила его намек и, отыскав среди учебников "Всемирный атлас", обратилась за помощью к мужу. Тот, как всегда, довел ее до белого каления, предложив, чтобы Лизинка попросту выучила список наизусть.

— Ты что, совсем свихнулся?! — раскричалась она. — Дочь чуть не помирает, а он хочет, чтобы она запомнила сто тридцать три государства?!

Правда, до нее тут же дошло, что это не очередной его саботаж, — просто он действительно не знает, что делать. Пришлось на следующий день вновь обращаться к Оскару, который по счастливой случайности оказался дома, и к тому же один. Когда она растолковала ему, в чем проблема, он, не долго думая, посоветовал переписать названия государств на ладонь, ограничившись начальными буквами, как на автомобильных номерах. Более того, на книжной полке над диваном он отыскал автомобильный справочник, а ее самое на диване под этой полкой наконец-то переправил на тот берег, куда она не ступала целых шестнадцать лет, если не считать единственного случая полгода назад, когда ее выбросил за борт — на полпути! — негодяй Шимса, и небо покарало его за это. Оскар, похоже, разохотился не на шутку: в ее золотой записной книжке он пометил для себя все свободные дни, как в бальном списке, намереваясь вновь и вновь вместе с ней отправляться в плавание. "О, это фантастика, котик!" — изнемогал он. А после, с трудом переводя дух, произнес: "Как я ревную к тому жеребцу, Люси, который научил тебя этому!" Она не призналась ни ему, ни даже самой себе, что этим жеребцом мог быть только доктор Тахеци, а лишь виновато вздохнула, отчего огонь в его котлах вспыхнул с новой силой и он немедленно отправился в новый рейс.

Когда впереди опять замаячил берег, произошла странная вещь: она поймала себя на том, что, закрывая глаза, представляет себе, будто это наслаждение дарит ей не заурядный, хотя и симпатичный, бабник Оскар, а загадочный и неповторимый Влк, чей первый — и в особенности второй — визит пробудили ее ото сна, словно спящую красавицу. Поэтому спустя два дня, в субботу — она прикуривала одну сигарету за другой, нервничая в ожидании Лизинки после экзаменов у «нинсотов» и про себя мстительно обещая мужу, который безучастно копался в марках, что еще сегодня не менее чем трижды изменит ему с Оскаром, — она чуть не упала в обморок при появлении Влка.

— Вы к Лизинке… Но ведь она… — залепетала пани Тахеци, и кровь бросилась ей в лицо.

— Нет, мадам, — сказал он, снимая шляпу и целуя ей руку, — я специально пришел именно сейчас, чтобы застать только вас.