Управляющий растением разум заметил Аминат, и теперь херувимы не выползают из него спорадически, а наступают на нее единым фронтом. Десятками. Здесь, на открытом пространстве, сражаться с ними невозможно.
– Гнилорыб, гондон, какого хуя ты тянешь? – Но Аминат все равно стреляет в зеленую стену, понимая, что узкое окошко выживания существует, но не зная, сумеет ли она в него протиснуться. – Дерьмо. Я же сдохну тут. Дерьмо.
Сперва перемена в воздухе даже приятна. Он становится теплее, наэлектризовавшиеся волоски на теле встают дыбом. Мурашки, ощущение, будто ангел щекочет лобную долю мозга, желание засмеяться, бурление мочи в мочевом пузыре. А может быть, Аминат все это себе воображает, сражаясь с растительными марионетками-убийцами.
Растение с его листьями, лозами, стеблями и летающими херувимами, а заодно и парящие над ним дроны с кибернаблюдателями, озаряются золотым светом, потом чернеют и развеиваются по ветру, оставив после себя лишь дождь из пепла.
Херувимы, от которых отбивается Аминат, теряют боевой запал и бестолково дергаются, живые, но бездумные. Аминат оставляет их копошиться на земле и бросается туда, где раньше было растение, чтобы убедиться, что от него и вправду ничего не осталось. Ее телефон звонит.
– Ты еще жива? – спрашивает Гнилорыб.
– Это что за хрень такая была?
– Ха-ха, я так рад, что ты еще с нами. Кааро бы мне голову оторвал. Это, дорогая моя, была пучковая пушка «Наутилуса». Ну что, сработало, или мне еще раз стрельнуть? На этот раз заряжаться будет дольше, полчаса где-то.
Аминат смахивает пепел с кончика носа.
– Нет, все нормально.
– Рад слышать. Ну, будешь в Лагосе…
Аминат усаживается, поджав под себя ноги, на краю зоны поражения. Она молчит, но это громкое, оглушающее молчание. Ее сердце кажется ей голым, лишившимся всяких чувств, годным только на то, чтобы гнать холодную кровь по ее усталому телу. Она не до конца понимает, где находится, и куда несет ее Земля, и зачем она существует.
Она не знает, сколько времени проводит в этом состоянии, и не сможет вспомнить потом, докладывая о произошедшем, но точно знает, что оно заканчивается, когда над останками биокупола начинает трещать электричество.
– Алисса.
Глава сороковая Алисса
Глава сороковая
«Я знаю, кто я. Меня зовут Алисса».
Алисса знает все.