Им на смену прибывают новые. Аминат заметили.

Это плохо кончится. «Чем я думала? Без подкрепления – на эту… штуку, чем бы она ни была?»

Дроны и кибернаблюдатели подлетают ближе – явно для того, чтобы лучше запечатлеть ее кончину. Месяцев через шесть какой-нибудь аналитик наткнется на эту запись и сольет ее в Нимбус в качестве снафф-фильма, на который будут дрочить дегенераты. Над машинами рассекает небо гусиный клин – а потом останавливается и повисает в воздухе.

Дроны не парят; они неподвижны. Их пропеллеры не вращаются, однако дроны не падают. Ничто не движется, все застыло, даже воздух.

– Не бойся, – говорит позади нее Кааро.

Он в облике грифона, и он линяет; повсюду летают перья.

– Милый, – говорит Аминат. – А ты разве не должен…

– На самом деле меня здесь нет, и мир не остановился, он просто о-о-очень медленно движется, пока ты воспринимаешь эту информацию. Я оставил в твоей нервной системе крошечный комочек ксеноформ, чтобы он активировался при определенном сочетании эмоций и мыслей. Итак. Вскоре ты увидишь Гнилорыба…

– Подожди, когда ты успел…

– Милая, ты должна меня выслушать. Прости, но времени нет. Гнилорыб знает много странных вещей, и он задолжал мне услугу. Ну, то есть на самом деле нет. Я вроде как его шантажирую, но суть в том, что он сделает это для меня. Как только я его нащупаю…

– Кааро, это вторжение в личную жизнь, – заявляет Гнилорыб. Он возникает, одетый в белую мантию, бугрящуюся на животе, такой же озадаченный, как и Аминат.

– Аминат в опасности. Помоги ей – и больше обо мне не услышишь. – Кааро умолкает и начинает почесывать лапы.

– В чем причина вашего беспокойства, миледи? – интересуется Гнилорыб.

Аминат указывает на причину пальцем.

– Огромный фикус – жрет людей, убивает пришельцев, сопротивляется всему, что у нас есть, и, возможно, собирается меня убить.

Гнилорыб оборачивается, внимательно изучает все детали открывшейся перед ним сцены, поглаживает подбородок.

– У тебя сохранился тот ИД-хак, который я для тебя сделал? – спрашивает он.

– Да.

– Отлично. Мне потребуется пять минут, и я не знаю, сработает ли мой план, но тебе придется тут немножко повыживать. Ты бегать можешь?

– Могу, но не буду. Я не собираюсь растрачивать свои последние часы на земле, от кого-нибудь или от чего-нибудь убегая. Пять минут я могу и подраться.