— Ну и что? — спросила Виктория.

— Так что все идут, — сказал Рами. — Это обязательно. Они все уже знают, что мы вернулись — мы столкнулись с профессором Крафт возле Рад Кама сегодня утром, и многие видели Летти в Баттери. Мы должны сохранять видимость.

Робин не мог представить себе ничего более ужасного, чем есть закуски в компании преподавателей Вавилона.

— Ты с ума сошел? — потребовала Виктория. — Эти штуки бесконечны; мы никогда не справимся.

— Это всего лишь вечеринка, — сказал Рами.

— Три блюда? Вино? Речи? Летти и так едва держится на ногах, а ты хочешь посадить ее рядом с Крафт и Плэйфером и ожидать, что она будет говорить о том, как прекрасно провела время в Кантоне, более трех часов?

— Со мной все будет в порядке, — слабо сказала Летти, никого не убеждая.

— Они начнут задавать вопросы, если нас там не будет...

— И они не будут задавать вопросы, когда Летти вырвет на центральный стол?

— Она может притвориться, что у нее пищевое отравление, — сказал Реми. — Мы можем притвориться, что она больна с самого утра, что объясняет, почему она бледная и осунувшаяся, и почему у нее был припадок в Баттери. Но неужели ты можешь утверждать, что это более подозрительно, чем то, что мы все четверо вообще не пришли?

Робин посмотрел на Викторию, надеясь, что у нее есть контраргумент. Но она смотрела на него, ожидая того же.

— Вечеринка позволяет выиграть время, — твердо сказал Рами. — Если нам удастся не выглядеть полными сумасшедшими, мы выиграем день. Или два. Вот так. Больше времени. Это единственный фактор, который имеет значение.

Пятница выдалась не по сезону жаркой. Началось все с типичной для января утренней прохлады, но к середине дня солнце пробилось сквозь облачный покров и засияло в полную силу. Все они переоценили холод, когда одевались, но, оказавшись во дворе, не смогли без труда снять шерстяные нижние рубашки, а значит, им ничего не оставалось, как вспотеть.

В том году вечеринка в саду была самой экстравагантной из всех, которые когда-либо устраивал Вавилон. Факультет купался в монетах после визита русского эрцгерцога Александра в университет в мае предыдущего года; эрцгерцог, который был так впечатлен остроумием и мастерством своих спонтанных переводчиков на приеме, сделал Вавилону подарок в размере тысячи фунтов стерлингов для дискреционного финансирования. Профессора щедро, но непродуманно использовали эти средства. В центре четырехугольника задорно играл струнный квартет, хотя все сторонились их, потому что из-за шума невозможно было разговаривать. Полдюжины павлинов, по слухам, привезенных из Лондонского зоопарка, бродили по зелени, приставая ко всем, кто был одет в яркие цвета. Три длинных стола с едой и напитками, накрытых тентом, занимали центр зелени. В ассортименте были бутерброды, маленькие пироги, гротескное разнообразие шоколадных конфет и мороженое семи разных вкусов.