Из тёмной глубокой прихожей качнулся тёплый желтоватый свет. К порогу вышла высокая женщина в длинном, до пола, старомодном красном платье. Пятисвечный поставец в правой руке освещал строгое, но одновременно мягкое и красивое лицо. Королева в изгнании, — почему-то подумал Халлек.

— Нечасто ко мне являются гости. Проходи, о коне позаботятся, — голос у неё был глубокий и бархатистый, — прошу в гостиную, сюда, — дама повела рукой, колыхнулся тяжёлый рукав. Халлек последовал за ней по короткому, шагов десять, коридору.

Большой, но уютный зал был отделан светлым деревом и тканью с едва различимыми зеленоватыми узорами. Вдоль стен, прерываясь только на окна, тянулись книжные полки, ростом до самого потолка, один угол целиком занимал стол с какими-то сложными стеклянными и металлическими приспособлениями. Рядом стоял ещё один стол, поменьше, из полированного горного ореха, и два кресла старинной работы.

— Присаживайся и рассказывай, с чем пришёл.

Хозяйка устроила на стол стеклянную бутыль, наскоро отёртую от пыли, и пару тяжёлых резных бокалов. Сама плюхнулась в кресло напротив, вытянула ноги. Подол платья соскользнул, открывая мягкие серые сапожки, расшитые бисером. Халлек чувствовал себя немного неуютно, ещё ни разу он не попадал в окружение настоящей роскоши, выдержанной как доброе вино.

— Госпожа, если ты Марита Удр, то у меня для тебя письмо, — выдохнул Халлек.

— Полагаю, сложно найти другую Мариту, живующую в Спящих Холмах. В замке, который и показывается-то не каждому.

Улыбнувшись, она открыла бутылку и налила немного в бокалы. Халлек хмыкнул, достал пакет.

— Раз так, вот.

Она вопросительно приподняла тонкие тёмные брови и протянула руку. Тонкие, точёные пальцы взяли письмо.

— Халлек, — называть своё полное имя он не стал, рассудив, что незачем его знать волшебнице с сомнительной репутацией.

— Ты северянин, верно? — перешла она на довольно старое, но ещё бытующее в Нордхейме наречие.

— Да.

Марита, однако, замерла. Она сжала пакет так, что кончики пальцев побелели. Глаза лихорадочно бегали по строчкам, написанным снаружи. Одним движением вскрыла — Халлек постарался не выдать волнения — чиркнув по пергаменту жемчужно-розовым ногтём. На подставленную ладонь выпали несколько листков желтоватой плотной бумаги, густо исписанной размашистым почерком. Сколько прошло, пока Марита читала и перечитывала, Халлек не понял, и только посмотрев за окно, обнаружил прозрачные лучи рассвета на тонких высоких облаках. Солнце подсвечивало их прохладным золотисто-розовым. Вспомнив, что хозяйку этого забытого замка называли ещё и Хозяйкой Времени, он поёжился.