Хуже всего было по ночам, потому что окутывавшие меня тени становились все длиннее, сгущались, пока не оставалась лишь кромешная тьма. Я ворочалась в постели, глотая воздух, пронизанный ароматом весны, хотя в сердце царила вечная зима. Тоска охватывала меня всякий раз, когда я думала о своем доме. Мои мать и отец не перебрались в Небесную империю, вероятно, хотели побыть наедине после всего, что пережили. Возможно, у них скопилось слишком много тревожных воспоминаний об этом месте, о сплетнях и злобе, тайнах и лжи. Я понимала чувства родителей, потому что тоже ненавидела все это.

Благосклонность, оказанная мне Ливеем, породила бесконечные слухи о неизбежной помолвке. Он не говорил мне об этом, а я не спрашивала. Всякий раз, когда пыталась представить себе дальнейшую жизнь, моя грудь сжималась от невыразимой тоски. Угроза Уганга когда-то омрачала мое будущее, но она казалась пустяком по сравнению с теми муками, которые терзали меня теперь, ведь эту битву я не могла выиграть, этого врага не могла победить. Ибо мои демоны… пришли изнутри. Моим единственным утешением стало общество Шусяо, но вскоре ей предстояло вернуться к своей семье. Все шли искать свое счастье. Все, кроме…

Я отбросила неблагодарную мысль. Чудо, что я осталась жива и рядом со мной те, кто мне дорог. Но почему я чувствовала такую пустоту?

В последний вечер Шусяо мы вместе поужинали. Все было так же, как прежде, за исключением пары слуг, стоявших позади меня. Они вытягивались по стойке смирно всякий раз, когда я откашливалась, их глаза постоянно следили, полны ли наши чашки и тарелки. Когда я мягко предложила им уйти, они обменялись такими печальными взглядами, что у меня духу не хватило настаивать.

Я вздохнула; голова начала болеть от веса золотых и нефритовых украшений в волосах, которые воткнул в прическу мой слуга. Я влачила свои дни в состоянии апатии, не заботясь о том, что ношу или делаю, не желая ничего, что когда-то доставляло удовольствие, будь то музыка, еда или вино. Поймала себя на том, что все чаще думаю о Небесной императрице. Интересно: если бы она могла прожить свою жизнь заново, сделала бы другой выбор? Я так и не узнаю ответов… и, возможно, она – тоже.

Шусяо нахмурилась, положив мне на тарелку кусок тушеной говядины. Затем последовала груда жареных бобов и креветок, а также пухлый ломтик рыбы, приготовленной на пару с имбирем и вином.

– Почему ты не ешь? – спросила она. – Жалеешь, что никак не назначат дату свадьбы? Или опасаешься, что император не даст разрешения?

Я подняла чашу и осушила ее одним глотком, вино прожигало дорожку в горле.