Моя грудь сжалась от зависти, что я никогда не буду так свободна. Стало стыдно. Подруга заслуживала лучшего.

– Ничем? – вместо этого повторила я с улыбкой. – А что думает об этом плане твоя новая подруга, грозный генерал Мэнци?

Это было не более чем догадкой. Вместе они организовали спасение Небесного императора и других заключенных из Нефритового дворца. Каким-то образом вспыхнувшая между ними неприязнь превратилась в невольное уважение. Шусяо впоследствии несколько раз говорила о генерале, и я решила, что они сдружились. Никогда раньше я не видела ее такой взволнованной и даже немного опасалась за подругу. Покачав головой, я отбросила тревогу. Все будет хорошо.

Ответная улыбка озарила лицо Шусяо.

– Она присоединится ко мне, раз уж теперь… в Стене Облаков все изменилось.

Я вздрогнула. Теперь, когда Вэньчжи мертв, что она сказала бы, если бы не подозревала, что я все еще скорблю о нем.

– Я рада за тебя, – сказала я ей, когда она встала, чтобы уйти.

Шусяо наклонилась и обняла меня.

– Позволь себе быть счастливой.

Те же слова сказал мне Вэньчжи на последнем издыхании. Пожелал мне счастья, зная, что не сможет быть со мной. Слезы навернулись на глаза, я моргнула, боль в груди пронзила так глубоко, что стало трудно дышать.

Кто-то постучал в мою дверь, слуга бросился открывать. В комнату вошла Чжии, край ее ярко-зеленого платья почти касался пола. На юбке были вышиты сиреневые орхидеи и лазурные птицы, которые расправляли крылья и щебетали.

Она склонила голову в приветствии:

– Завтра уезжаю и хочу попрощаться с тобой.

Я скрыла свое удивление.

– Это очень мило с твоей стороны.

В ее руке блестел персик бессмертных: спелый, со светящимся румянцем от стебля до кончика, с сияющей кожицей.

– Ливей дал мне его для мужа. Если смертный не страдает какой-либо внутренней болезнью, персик продлит ему жизнь. Мы сумеем дождаться эликсира. Ливей пообещал мне его, хотя пройдут годы, прежде чем зелье будет готово.

– Я рада, что ты его получишь.

Меня все еще тяготило, что она отказалась от эликсира, что счастье моих родителей было достигнуто ценой ее счастья. Я не забыла данную ей клятву – и сдержу ее, даже если Чжии не потребует этого от меня или необходимость в ней отпадет. Самые важные обеты – те, которые идут от сердца.

– Мне пора, – сказала Шусяо, вставая на ноги.