– Я люблю тебя, – прошептала я Ливею, отцу с мамой, своему дому, где буду лежать вечно.

А затем я наконец освободилась. Отделилась от скорлупы своего тела, воспарила над головой. Такая легкость, такое спокойствие. Любовь без боли, радость с печалью и обещание бесконечности. Я посмотрела на хаос передо мной. Вэньчжи. Уганг. Разбитые останки тех солдат.

Ливей издал крик, который вырвал бы сердце из моей груди, если бы только оно продолжало биться. Голова отца склонилась от горя, он обнял мать – ее плач звенел в воздухе, слезы катились по щекам. По земле пробежала дрожь, фонари вокруг нас внезапно вспыхнули, ярко засветив. Луна с нетерпением проснулась, чтобы поприветствовать свою хозяйку после столь долгого отсутствия.

Мать вырвалась из объятий отца и встала рядом со мной на колени, схватила меня за руку. Слезы катились по ее лицу, падая на увядшие корни лавра.

– Синъинь, – снова и снова плакала она в горестном напеве утраты.

Что-то блеснуло, ручеек яркого золотого сока заструился из обрубка дерева. Он пронесся между обугленными щелями, пролился на землю. Та замерцала, тепло разлилось в воздухе, словно порыв летнего ветра, – неведомая сила втягивала меня обратно в тело, боль и горе снова вцепились в мое сознание с мучительной ясностью.

Я судорожно вздохнула, резко выпрямилась. Мои глаза встретились с глазами матери, широко распахнутыми от шока и недоверия, за мгновение до того, как она обняла меня, крепко прижав к себе. Покалывающее тепло разлилось по плоти, растеклось по венам. Через ее плечо я увидела, как осыпались остатки лаврового пня; его некогда блестящий сок стал коричневым и развеялся, как песок, по телу Вэньчжи. Он не хрипел; так и лежал, неподвижный, словно камень.

– Он?.. – Я боялась договорить.

– Он ушел, – хрипло сказал Ливей.

– Почему? Почему он, а не я? – выпалила я.

Мой разум уже собирал фрагменты воедино. Каким-то образом мамины слезы оживили лавр. У него оставалось достаточно сил, чтобы спасти одного из нас, и он выбрал меня. Повиновалось ли дерево приказу богини Луны или это был его прощальный подарок мне? Все эти годы я играла под сенью лавра, возможно, он тоже меня знал.

Но даже когда во мне снова запульсировала жизнь, я посмотрела на Вэньчжи и поняла: часть моей души осталась мертвой, и никакая магия в мире не могла вернуть ее обратно.

Глава 36

Глава 36

Уганг был мертв. Его армия сгинула. Несмотря ни на что, даже такое недолгое правление успело оставить шрамы, и некоторые из них были настолько глубокими, что могли никогда не зажить. Было бы ему приятно узнать об этом? Думаю, да. Он обессмертил себя тем образом, который ценил больше, чем дарованные ему бесконечные годы, растраченные на месть и ненависть. Уганг этого не заслужил; он заслуживал того, чтобы его забыли, втоптали его имя в пыль вместе с телом. Что до меня, то я выбросила бы его из головы, ибо он был недостоин стоять там, рядом с теми, кого я потеряла, кого все еще оплакивала с каждым вздохом.