– Прости, если подвел тебя, – прошептал принц мне в волосы. – Тебе не нужно решать все сейчас. Ступай домой и возвращайся, когда будешь готова. Я дождусь тебя.

– Ты не подвел меня, это я подвела нас. – Мой голос надломился. – Когда-то я приняла такую жизнь, а теперь не могу ее выносить. Я слабее, чем думала, устала стараться быть сильной. И… не могу забыть его, не хочу.

– Ты не обязана выносить все в одиночку. – Он говорил с таким пылом, что лед внутри меня немного оттаял. – Я помогу тебе забыть его. Мы будем счастливы, как прежде. Ты стала бы прекрасной императрицей.

Нет.

Жизнь, которую он предложил, многим показалась бы сказкой, но для меня стала бы кошмаром. Дрожь пробежала по моему позвоночнику, когда я представила себе, как вечно разбираю заботы Небесной империи, а тяжесть короны с каждым годом становится все больше. Бесконечная борьба за благосклонность и власть, беспокойные и осуждающие взгляды – ожидание своевременного появления наследника. Превращусь ли в сварливую императрицу, угодив в ловушку такой жизни? Сколько времени потребуется, чтобы наша любовь омрачилась? Сколько – до того как она превратится в обиду, а затем… в ненависть?

Я отстранилась, чтобы посмотреть в его красивое лицо, в эти темные глаза, настолько дорогие мне. Выдержит ли мое сердце еще один удар? Каким-то образом мне удалось заговорить сквозь смятение, которое разрывало меня на части.

– Я не могу выйти за тебя. Не могу здесь жить. Я не была бы счастлива и сделала бы несчастным тебя.

Он некоторое время молчал.

– Я твержу себе, что прошлое не имеет значения, что не стоит завидовать мертвым. Однако, видя вас в роще госпожи Сихэ и то, как ты скорбишь о нем, невольно задаюсь вопросом: выбрала бы ты его, останься он жив?

Раньше я думала, что это невозможно, но отчаяние выдернуло меня из печали. Я не могла отрицать, что мои чувства к Вэньчжи стали гораздо глубже. Не могла унять эту боль в груди, когда думала о нем, острую боль утраты.

– Он не должен был умирать, тем более – за меня, – глухо сказала я.

– Вряд ли он пошел бы на это ради кого-то другого. – Ливей изучал мое лицо. – Не вини себя в его смерти. Не цепляйся за страдание, отбрасывая все прочее в сторону, думая, что не заслуживаешь счастья. Он хотел, чтобы ты была счастлива.

Тогда он должен был выжить.

Я заставила замолчать невозможную, неблагодарную мысль. Когда же посмотрела в лицо Ливею, боль в моей груди усилилась. Было бы так легко унять наши страдания одним словом, прикосновением, обещанием. Но это было бы неправильно; ложь не исцелила бы то, что во мне сломано, – если вообще хоть что-то могло. В моем сердце нет места для любви, пока оно переполнено горем. Слезы застряли у меня в горле. Развернувшись, я зашагала со двора, не смея обернуться. Конечности дрожали, а по коже бежал холодок.