– Рудольф! – А вот теперь она напугана! По-настоящему, до дрожи, так, как ещё никогда ничего не боялась. Что ж, Руди, вперёд!

– Матушка, или вы мне скажете, где Милика и Мики, или род Ротбартов прервётся на ваших глазах и по вашей вине. Выбирайте!

2

2

Дверей больше не было, они просто исчезли, растворились в серебристо-зелёном сиянье, неистовом и бездушном. Лунные лапы тянулись к побледневшим свечам, выцарапывали глаза, хватали за горло.

– Что ты наделала… Риттер говорил… нельзя отвечать…

Цигенгоф. Кому он это? И о чём?

– Мама! Мамочка!..

– К алтарю! Живо!

Что она сделала, что они так кричат? Куда он её тянет? Им всё равно не уйти: луна держит крепко. Луна – гончая смерти, Милика поняла это только сейчас. Это Луна выследила добычу, луна, а не волки.

Это началось давно, в ту почти забытую ночь, когда она стояла у окна своей спальни, не в силах уснуть. Людвиг снова уехал, а она смотрела на звёзды и думала о том, удался или нет её нехитрый обман. И вспоминала об их первой встрече.

Парадный зал старого замка, серебряный кубок с белым вином в её руках, учтивая улыбка, ничего не значащие слова… Людвиг Ротбарт сразу же уехал. Он не знал, что короткая встреча расколола жизнь графской дочери, а она не могла и помыслить, что император не спит ночами, молясь настигшей его любви. Любовь… Они стали её избранниками – император Миттельрайха и дочь графа Линденвальде!

Летний ветер шевелил вышитые занавеси, ночь дышала ночной фиалкой и поздним жасмином. Юная императрица, задыхаясь от неслыханного, невозможного счастья, спустилась в сад, прошла тенистой аллеей, вышла на залитую серебряным светом поляну, и счастье сменилось ужасом. Она бросилась назад, к дому, но не добежала и упала в белую от незабудок траву, где её и нашли.