— Теперь знаю, — ответил Хаббазу. — Я не забуду. — Обещанию мастера-вора вполне можно было верить, но Шарур мог бы обойтись и без него.

Теперь, когда Димгалабзу ушел на войну, в кузнице стало тихо: не было ни ударов молота, ни шипения расплавленной бронзы, ни громкого рева мехов. Огонь не горел, и теперь в нижней комнате стало прохладнее. Нет, не холодно, поскольку на улице стояла жара, но раньше бы Шарур мигом ощутил себя куском баранины на вертеле.

— Что-то никого не видно, — тихо проговорил Хаббазу. — Куда все подевались?

— Не знаю, — сказал Шарур. — Рабы-то уж точно должны быть здесь. Но рабы ленивы. Небось валяются где-нибудь на циновках.

— Или отправились на площадь, глазеть на представление, которые ты для них устроил, — сказал Хаббазу.

— Да, может быть. — Шарур об этом не подумал. Развлечение, оплаченное им, отвлекло не только жрецов, но и рабов Димгалабзу, тем лучше. Краем глаза он присматривал за Хаббазу, чтобы мастер-вор не умыкнул чего-нибудь в этом доме.

Сверху послышался женский голос:

— Кто там внизу?

Хаббазу посмотрел на Шарура. Он ведь не знал, кому принадлежит этот голос. Может, Нингаль, может, ее мать, а то и вовсе рабыня. Но Шарур знал точно.

Он вздохнул с облегчением. Теперь появлялся шанс сделать то, что он задумал.

— Здесь Шарур, сын Эрешгуна с другом, — откликнулся он. Глаза Хаббазу сверкнули. Он одними губами произнес имя Нингаль и вопросительно посмотрел на Шарура. Тот кивнул.

Оставалось понять, спустится ли его невеста одна, или вместе с матерью, как это было принято. Или с рабыней…

Нингаль спустилась одна. Сердце Шарура подпрыгнуло. Хаббазу едва слышно шепнул восхищенно:

— Ты счастливый человек.

— Спасибо, — прошептал в ответ Шарур и произнес нормальным голосом:

— Нингаль, познакомься. Это мой товарищи, Буррапи, наемник из Зуаба.

Хаббазу поклонился. Нингаль тоже едва заметно склонила голову.

— С чем пожаловали? — спросила она, хотя по лицу было видно, что она рада приходу Шарура. — Что привело вас в дом Димгалабзу?

— Мне надо было отвести пленника работорговцу Ушурикти, — ответил Шарур. — Моего пленника, — со значением добавил он. — А Буррапи вызвался пойти со мной, чтобы присматривать за пленником по дороге. Теперь мы возвращаемся обратно. А зашли… мне нужно кое-что тебе оставить.

— Что? — удивилась Нингаль.