Шарур кивнул Хаббазу. Вор открыл мешочек, который носил на поясе — довольно вместительный мешочек, но и не такой большой, чтобы привлечь внимание, — и достал из него чашу Алашкурри, выкраденную из храма Энгибила.

Шарур увидел ее впервые и смотрел с интересом. Но, как сказал Хаббазу, и как говорили мелкие боги Митас и Кессис, ничего особенного в чашке не было. Шаруру случалось не раз пить пиво из таких чашек в горах Алашкурру. Сосуд из желтоватой алашкуррской глины покрывал простой узор из змей поверх черной глазури. Горшечник, вылепивший и обжигавший эту вещь, был способным человеком, но отнюдь не мастером.

Темные брови Нингаль приподнялись, когда Хаббазу протянул ей чашку.

— И что мне с этим делать? — растерянно спросила девушка.

— Беречь. Беречь изо всех сил. Следить, чтобы с ней ничего не случилось, — ответил Хаббазу.

— А главное, — добавил Шарур, — чтобы о ней никто не узнал. Ни твоя мать, ни твой отец, когда вернется с войны, особенно — рабы. Никто не должен знать, что эта вещь у тебя. Даже если слуги лугала начнут обшаривать улицу Кузнецов, нельзя, чтобы они ее нашли. Могут прийти и слуги Энгибила, им тоже не говори ни в коем случае.

Брови Нингаль взлетели на лоб.

— Я бы еще поняла, если бы речь шла о золоте или лазурите, а тут обычная чашка! Значит, не совсем обычная. И что же в ней такого особенного, кроме того, что она сделана в необычном стиле?

Хаббазу бросил на Шарур предупреждающий взгляд. Но Шарур не нуждался в предупреждении. Он сказал:

— Лучше тебе не знать. Чего не знаешь, о том не расскажешь другому.

— Если не хотите оставлять это у себя, просто скажите, и мы найдем другое место, — совершенно спокойно произнес Хаббазу. — Видите ли, нам нужно найти совершенно безопасное место. Никто не должен знать…

Нингаль не собиралась возвращать чашку.

— Так вы его нашли. У меня не пропадет. Даже не сомневайтесь. — Девушка говорила даже с легким возмущением. — И о ней никто не узнает.

Хаббазу еще раз взглянул на Шарура. Взгляд его говорил: «Ты знаешь ее лучше меня, ты уверен?»

— Если Нингаль говорит, что у нее будет безопасно, значит, так оно и есть, — сказал Шарур. Он повернулся к невесте и кивнул. — Вот и хорошо. Теперь мы с легким сердцем вернемся на войну.

— Да хранит Энгибил вас обоих, — напутствовала их Нингаль.

— Да будет так, — хором ответили Шарур и Хаббазу. В глазах мастера-вора мелькнула ироническая искорка. Шарур глазами показал, что понял его мысль. Если Энгибил поймет, кто его ограбил, вряд ли он так уж озаботится их охраной. Скорее, наоборот.

Сверху послышался голос Гуляль: