— Твоя правда, господин управитель. Мне и самому чудно. — «Это он еще всего не знает», подумал Шарур.

— Ну, вот, мы пришли. — Инадапа поклонился Шаруру. — Пойду назад, снова служить Кимашу, могущественному лугалу, хотя вряд ли я ему понадоблюсь в ближайшее время. — Он сложил руки на объемистом животе, покачал головой и пошел обратно к дворцу.

Шарур вошел в дом. Его порадовало, что Инадапа не пошел с ним в комнаты, потому что там как раз шла оживленная беседа между отцом и Хаббазу.

— Привет тебе, сын главного торговца, — поклонился Хаббазу.

— Привет и тебе, мастер-вор. — Шарур вежливо поклонился в ответ.

— Твой отец сказал, что ты еще не вернул чашку из дома Димгалабзу, если только ты не зашел за ней по пути из дворца Кимаша, — сообщил Хаббазу.

— Мой отец, как всегда, сказал правду, — ответил Шарур. — Нет, я не заходил за чашкой по пути из дворца могучего лугала. — Он развел руками. — Я бы зашел, но меня сопровождал управляющий Кимаша, поэтому я решил не заходить к Димгалабзу.

— Само собой, — довольно сухо произнес Хаббазу. — При управляющем этого делать не стоило.

— Вот и я так решил. — Шарур и мастер-вор поулыбались друг другу.

— А я как раз спрашивал, удалось ли уважаемому Хаббазу добыть эту чашку, — отец коротко взглянул на сына.

— А я как раз ответил «нет», — добавил Хаббазу. — Я не думаю, что нашего краткого знакомства хватило, чтобы твоя невеста отдала ее мне. К тому же я не хотел объяснять свой визит Димгалабзу.

— К тому же, насколько я понял, ты представился наемником Буррапи, — подмигнул отец Шарура. — Ведь ты назвался этим именем, когда вы встретились?

— Так и есть, — хором ответили Шарур и Хаббазу. Эрешгун одобрительно кивнул.

— Ну, учитывая твое ремесло, мне почему-то кажется, что ты мог бы и не встретить в этом доме ни Димгалабзу, ни саму Нингаль, — Шарур смотрел в глаза мастера-вора.

— Я и в самом деле искусный вор. Тут ты прав. — Хаббазу поклонился Шаруру. — Обычно мне помогает Энзуаб, лучший из воров. Но мы не в Зуабе. Но будь мы даже там, я не решился бы воровать что-нибудь из дома кузнеца. А уж здесь-то, в Гибиле, и подавно. Видишь ли, некоторые приемы, которые я получил от нашего бога, в кузницах работают плоховато.

— Вот, вот, — кивнул Эрешгун. — Кузнецы работают с металлом, полагаясь на собственную силу. Возможно, со временем она приобретет божественный характер, а может, и нет. Именно потому, что сила богов слабеет в их присутствии, а также в присутствии писцов — ведь их власть над словами — тоже сила, хотя тоже пока не божественная, — Кимаш и выставил их в первых рядах против Энимхурсага. Впрочем, ты сам это видел.