— Да, видел, — кивнул Хаббазу. — Тогда ослабление силы богов пошло нам на пользу. Вот потому я и не пытался, э-э, проникнуть в дом Димгалабзу тайком.

«Один раз не пытался, но в другой раз может и попытаться, — подумал Шарур. — Ведь сделал же вор вторую попытку в храме Энгибила». Но Шарур поспешил перевести разговор на другую тему. — Скажи, а тебе не снились прошлой ночью какие-нибудь странные сны?

Мастер-вор застыл с открытым ртом и несколько мгновений выглядел довольно глупо. Затем, собравшись с мыслями, он ответил:

— Раз ты спрашиваешь, я отвечу правду, а правда в том, что да, мне снились странные сны прошлой ночью.

— Как и мне, — кивая сказал Шарур. — И что, там было много э-э посетителей?

— Пожалуй, многовато, — ответил Хаббазу. — Насколько я помню, мне в жизни не приходилось видеть таких многолюдных снов.

— И в этих снах тебя уговаривали вернуть то, что, по их словам, принадлежало им?

— Было такое, — сказал Хаббазу. — И довольно настойчиво уговаривали. Награды сулили… В общем, довольно странно… Во сне я разговаривал с целой толпой. Они мне даже угрожали. А потом… потом все разом кончилось. Они пропали. Такое впечатление, что испугались, хотя не возьму в толк, что их могло напугать. Но, знаешь, я тоже испугался, да так, что проснулся. Но когда открыл глаза, вокруг никого не было, а я лежал на своей циновке.

— Что-то мне подсказывает, что нам снились очень похожие сны и в одно и то же время. —Шарур усмехнулся.

— Ты так считаешь, купеческий сын? — спросил Хаббазу. — А в твоем сне они тоже чего-то испугались?

— Это я их напугал, — Шарур задумчиво посмотрел в окно. — Мы обсуждали с ними некую вещь, которую они считали своей. Думали, возвращать ее им или оставить у меня. Но тут я во сне спросил, что будет, если я просто сломаю то, о чем мы говорим? Вот тут они испугались. Я проснулся, открыл глаза, и, как и ты, оказался один на своей циновке.

— Ты предложил… сломать какую-то их вещь, — Хаббазу произносил слова медленно, как будто с трудом выговаривая их. На лице у него читалась смесь восхищения и страха. — Знаешь, сын Эрешгуна, вот что я тебе скажу, и это истинная правда: такое могло прийти в голову только гибильцу.

Молчавший до сих пор Эрешгун заговорил:

— Ты прав. Только гибильцы из поколения моего сына могли бы такое придумать. У меня чуть сердце не оборвалось, когда услышал.

— И как теперь твое сердце? — участливо спросил Хаббазу.

— Дрожит, — ответил Эрешгун, — но уже не спотыкается. Мы в Гибиле быстро привыкаем к новым понятиям.

— Это заметно. — Судя по тону Хаббазу, вор не собирался делать торговцу комплимент.