В тронном зале Кимаш как обычно восседал на возвышении, покрытом сусальным золотом. Шарур упал ниц перед правителем города.

— Я явился по приказу могучего лугала, — сказал он, не поднимая головы.

— Встань, — распорядился Кимаш. — Я вижу твое послушание. Вот таким и должен быть всякий житель Гибила.

— Всегда рад подчиняться приказам могучего лугала, — сказал Шарур, вставая на ноги, а сам подумал: уж лучше я буду подчиняться твоим приказам, а не приказам бога. Впрочем, Шарур не обольщался. Кимаш, конечно, догадывался о ходе его мыслей.

Правитель хлопнул в ладоши. Инадапа тут же возник в дверях.

— Подай-ка нам пива и жареных кузнечиков, — приказал лугал. Инадапа поклонился и выскочил, вернувшись вскоре с едой и питьем. Кимаш зубами снял с вертела крупного кузнечика и прожевал.

— Ты видел Хаббазу, вора-зуабийца, или Буррапи, наемника-зуабийца, после возвращения в Гибил?

— Нет, могучий лугал, — честно ответил Шарур.

С задумчивым выражением лугал принялся за второй шампур. После паузы он значительно проговорил:

— Ты убедил Энгибила, что ничего не знаешь о краже из храма.

«Это, конечно, не вопрос, но отвечать придется», — подумал Шарур, а вслух сказал: — Бог велик и могуч, я должен был говорить правду.

— Правда разная бывает, — проворчал Кимаш почти так же, как отец Шарура. — А боги вечно полагаются на свою силу, забывая про здравый смысл. Люди этим пользуются. Правда, которой может удовлетвориться бог, не всегда оказывается правдой, если за дело берется человек.

— Но раз бог принял правду, значит, так оно и есть, — осторожно произнес Шарур.

— Может, так, а может, и нет. Да, Энгибил доволен, но мне все еще интересно, что связывает тебя и весь дом Эрешгуна с двумя зуабийцами, вором и наемником? — Кимаш уставился на Шарура со своего высокого сиденья.

Вот теперь Шарур ощутил себя мышью, на которую с неба упал взор ястреба. Но он бестрепетно выдержал взгляд лугала. Кимаш — всего лишь человек. До бога он не дотягивает. После того, как Шарур сумел обхитрить Энимхурсага, с Кимашем он как-нибудь справится.

— Вообще-то воры, насколько я знаю, никогда не связываются ни с кем. Они доверяют только себе, — сказал Шарур. — До тех пор, пока Энгибил занят поисками вора на границе, он ведь не станет утруждать себя правлением в городе, значит, могучий лугал и дальше будет править так, как считает нужным.

— Это так, — задумчиво согласился Кимаш.

— Конечно, так. — Шарур снял зубами крупную саранчу со своего шампура и принялся жевать. Пока он ест, по выражению лица трудно что-либо понять. Не стоило даже пытаться обмануть Кимаша, скармливая ему бесполезные истины, как удавалось с Энгибилом. Но отвлечь лугала, заставить его думать о других вещах, не самых опасных для дома Эрешгуна, можно попробовать. Прожевав еще одну саранчу и отхлебнув пива, Шарур похвалил: — Закуска у могучего лугала лучшая в городе.