— Для тех, кто мне по нраву, ничего не жалко, — с нажимом сказал Кимаш. — Тут есть одно дело… Ради него я тебя и позвал. Ты помнишь, я обещал тебе любую женщину в Гибиле, включая собственную дочь, в обмен на то, что ты откажешься от попыток завладеть чашкой Алашкурри из храма?

— Да, могучий лугал, помню, — с замиранием сердца сказал Шарур.

— Я рад, что ты это помнишь. Зуабский вор наделал переполоху в храме, но я не думаю, что это угрожает моему положению правителя. Так что я не напрасно напомнил тебе о моих словах. Предложение остается в силе.

— А-а, да, — промычал Шарур, отчаянно ища возможность вывернуться из сложного положения, не нанося лугалу смертельного оскорбления. Через какое-то время он решил, что лучший способ — говорить правду. — А помнишь ли ты, о могучий лугал, как моя клятва, данная Энгибилу, помешала мне жениться на дочери кузнеца Димгалабзу?

— Помню, конечно, — кивнул Кимаш. — Именно поэтому я и сделал тебе предложение относительно любой женщины в Гибиле. Любой! Не исключая собственной дочери. Это оттого, что у меня вообще доброе сердце, — добавил он. — По выражению лица лугала Шарур понял, что правитель не прочь породниться с домом Эрешгуна.

— Могучий лугал добр. — Шарур поклонился. — Могучий лугал щедр. — Он опять поклонился. «Однако могучий лугал кое-что забыл», подумал он. Суть предложения Кимаша состояла в том, чтобы подкупить Шарура, не позволить ему действовать самостоятельно, а выполнять план Кимаша.

— Ну вот и пользуйся моей добротой, — настойчиво продолжал лугал. — Пользуйся моей щедростью.

Шарур вздохнул. Больше тянуть было нельзя. Он еще раз поклонился и сказал:

— Могучий лугал, если бы дело обстояло иначе, я с огромной радостью воспользовался бы твоим щедрым предложением и в точности исполнял бы твои распоряжения. Однако, здесь есть некоторая проблема…

— Подожди! — грозно оборвал его лугал. — Ты что же, хочешь сказать, что отказываешься от моего предложения?

— Могучий лугал, ничего подобного я не имел в виду, — ответил Шарур, хотя именно это он и имел в виду. — Я уже говорил тебе, что бог поначалу не разрешил мне жениться на дочери кузнеца Димгалабзу.

— Ну и что? — Кимаш нависал над Шаруром, как скала. — Допустим, это решение можно отменить. И что же мешает тебе принять мое предложение?

— Если бы это решение можно было бы отменить, я с радостью принял бы твое предложение, — ответил Шарур, чувствуя, как пот выступает на лбу. — Однако великий Энгибил по своей безмерной щедрости вернул мне мою клятву, а ты помнишь — я клялся его именем — и разрешил заплатить выкуп кузнецу Димгалабзу, взяв деньги из сокровищницы дома Эрешгуна, а не из прибыли, которую я, к сожалению, не смог получить во время моего последнего путешествия в горы Алашкурру.