Эрешгун остановил соседа вполне понятным жестом, а Шарур пояснил:

— О некоторых вещах лучше не спрашивать, даже в доме кузнеца. Пусть остаются безымянными.

На первый взгляд, он не сказал ничего определенного, однако Димгалабзу без труда понял его. Кузнец довольно пожил на свете, но относился к людям новой формации. Он не стал бросаться на улицу и кричать о том, что вещь, украденная из храма Энгибила, спрятана в его доме. Вместо этого он тихо спросил:

— Интересно, и почему мне ничего не известно о том, что ты оставлял что-то в моем доме? Почему жена ничего мне сказала? Почему Нингаль не сказала мне? И даже рабы промолчали…

— Жена не могла сказать тебе, потому что и сама не знала, я так думаю, — объяснил Шарур. — Рабы промолчали, потому что тоже ничего не знали. А вот твоя дочь Нингаль не сказала тебе, потому что я просил ее никому не говорить.

Димгалабзу подергал себя за бороду.

— Значит, Нингаль, моя дочь, решила послушаться тебя, хотя обычно слушается меня. — Кузнец коротко рассмеялся. — Вроде бы она еще не стала твоей женой, но решила заранее привыкать тебя слушаться.

Эрешгун тоже усмехнулся. Даже Хаббазу незаметно улыбнулся. Шарур не обратил внимания на их усмешки, причем сделал это так демонстративно, что отец с вором теперь уже громко рассмеялись.

— Отец моей невесты, ты спрашиваешь, почему ты не знал об оставленном в твоем доме. Но я говорю тебе.

— Допустим, — сказал кузнец и опять подергал себя за бороду. Шарур ждал. Эрешгун и Хаббазу стояли молча, тоже ожидая. Димгалабзу наконец задал вопрос: — Допустим, ты заберешь свою вещь обратно. И что ты намерен с ней делать?

Вопрос заставил Эрешгуна слегка вздрогнуть, а Хаббазу отвести взгляд. Шарур ответил:

— Еще не знаю. Посмотрим, что покажется нам более выгодным.

Димгалабзу хмыкнул.

— Раз я не знаю даже, о чем идет речь, как я могу решить, насколько хорош твой ответ? — Он вздохнул. — Ладно, есть один способ… Нингаль — рявкнул кузнец, словно на поле боя.

— Что такое, отец? — Послышался голос Нингаль сверху. Мгновение спустя она сама скатилась с лестницы с веретеном в руках. Увидев Шарура, Эрешгуна и Хаббазу, она кивнула сама себе. Исподтишка улыбнувшись Шаруру, она сказала: — А-а, кажется, я догадываюсь, что такое у вас тут стряслось.

— Ты в самом деле догадываешься, дочь моя? — спросил Димгалабзу.

— Думаю, да, — весело сказала Нингаль, делая вид, что не замечает тона отца. Она повернулась к Шаруру и продолжила: — Слуги Кимаша заходили, пока ты сражался с имхурсагами. Я сказала, что ничего не знаю. Потом приходили жрецы из храма Энгибила, я ответила им так же.