— Это совсем другой вопрос. — Хаббазу подергал себя за бороду и надолго задумался. Наконец он сказал: — Может, все и не так плохо, если быть уверенным, что мы избежим гнева наших богов.

— Нет, так не получится, — сказал Шарур. — Никакой уверенности у нас быть не может. Надеяться… да, надеяться мы можем. А еще можем действовать.

— Если мы решим сломать то, что гости из сна считают своим, я же никогда не смогу вернуться в Зуаб, — печально сказал Хаббазу. — Как я покажусь на глаза Энзуабу? Как я скажу ему, что ослушался? Как я объясню, что действовал по собственному усмотрению, а не по его воле?

— Но ты же сам говорил, что Энзуаб не Энимхурсаг, — ответил Шарур. — Я тебе поверил. Я признал, что ты правильно рассудил. Так что теперь, скажешь, что ошибался?

Хаббазу покачал головой.

— Энзуаб — точно не Энимхурсаг, он не станет управлять каждой мелочью в городе. Он вроде вашего Энгибила, ничего не станет делать без необходимости. Но когда он отдает приказ, надо его выполнять.

— Ну, с Энгибилом то же самое, — сказал Шарур. — Разница только в том, что Энгибил реже приказывает.

— Подожди-ка, — поднял руку Эрешгун, — разве ты не подчинился приказу твоего бога, мастер-вор? Ты пошел и украл из храма Энгибила некую вещь, которую эти, из снов, считают своей?

— Да, я украл эту вещь из храма Энгибила, — Хаббазу кивнул, — но я же не принес ее Энзуабу. Он вполне может обвинить меня в том, что я не выполнил большую часть его приказа, а за выполнение меньшей части не станет осыпать меня похвалами. Скорее всего, меня ждет изгнание. Буду доживать свои дни без города.

— Будешь доживать свои дни свободным человеком, во всяком случае свободным настолько, насколько возможно в этом мире, где боги всякий раз берут верх над человеком, если им приходит в голову такая блажь, — сказал Эрешгун.

— Другими словами, — вставил Шарур, — доживешь свои дни, как житель Гибила.

Глаза Хаббазу блеснули.

— Знаешь, сын главного торговца, сказанное твоим отцом мне как-то больше по сердцу.

— Давай, поиздевайся над этим городом после того, как сражался за него на войне, — со смехом сказал Шарур. Впрочем, он быстро стал серьезным. — Если мы сломаем вещь, которую некие сущности в нашем сне назвали своей, мы поможем стать свободными людям, живущим далеко от Междуречья.

— А что мне до них, если они живут где-то далеко? — спросил Хаббазу. — Я и о тебе-то не особо заботился, гибилец, пока Энзуаб не послал меня сюда храм ограбить.

— Хоть ты и не особо о нас заботился, — проговорил Эрешгун, — а все-таки стал похожим на нас. Разве это не научило тебя, что нельзя пренебрегать людьми только потому, что они живут далеко?