— Я мог бы ответить, но лучше бы промолчать. — Шарур озабоченно смотрел на чашку. — Просто некоторые вещи лучше не обсуждать, чтобы не привлекать к ним лишнего внимания.

Димгалабзу хмыкнул. Вроде бы Шарур не ответил на его недоумение, и все-таки ответил. Кузнец немного подумал, прежде чем принять решение:

— Ну и ладно, потом как-нибудь расскажешь. Пока я ничего удивительного не вижу. Так, слышал кое-что там, на границе с Имхурсагом. Почем мне знать, что в этих слухах правда, а что нет.

— Благодарю тебя, отец моей невесты, — с поклоном сказал Шарур.

— Отец, а что ты слышал там, на границе? — заинтересованно спросила Нингаль. — Ты ничего такого не рассказывал.

— И не собираюсь. Потом как-нибудь, — ответил Димгалабзу. — Не сегодня. — Он повернулся к Шаруру. — Мудро ли было втягивать в это дело мою семью без моего разрешения, сын Эрешгуна? — суровым тоном спросил он. Видимо, кузнец сделал для себя какие-то выводы, и они вполне могли оказаться верными.

Шарур снова поклонился, извиняясь.

— Возможно, это был неразумный поступок, но я не мог спросить твоего разрешения, поскольку ты был в это время на поле боя, на границе с Имхурсагом. Пока особого вреда это не принесло, чему я весьма рад. — Теперь он говорил правду.

Димгалабзу покачал головой. Не то, чтобы он принял извинения Шарура, но, по крайней мере, не обиделся

— Проехали, — сказал он. — А теперь забирай отсюда эту чашку, и будем считать, что ее никогда здесь и не было.

— Я так и сделаю, — кивнул Шарур.

— Да будет так, — повторил Эрешгун.

— Да будет так, — сказал и Хаббазу, добавив: — Пусть бог Гибила считает, что этой чашки никогда здесь и не было. Пусть бог Гибила никогда не ведает, где побывала эта чашка. — На эти слова все, находившиеся в комнате, хором ответили: «Да будет так!»

Шарур, Эрешгун и Хаббазу перед тем как выйти из дома, поклонились сначала Димгалабзу, а затем Нингаль. Шарур порывался бежать домой, чтобы прошло как можно меньше времени с момента его отсутствия. Но бегущий человек неизбежно привлек бы внимание прохожих, а следовательно, и Энгибила. Так что Шарур пошел намеренно медленно, степенно раскланиваясь со встречными.

Добравшись до дома, он с облегчением вздохнул. Такой же вздох вырвался у его спутников. Эрешгун спросил:

— Куда ты теперь намерен ее запрятать, сын? Найдется ли у нас такое же укромное место, как в доме у кузнеца?

— У нас еще остался горшок с оловом от Лараванглали? — для порядка спросил Шарур. Он и без того знал, где хранится металл. Отнес чашку к одному из больших глиняных горшков, сунул чашку внутрь на темно-серые куски олова и накрыл крышкой.