Лугал избегал говорить о себе. Шарур тоже с осторожностью произнес:

— Сегодня лугал говорит от себя, но он должен быть осторожен, чтобы бог не захотел вернуть ту силу, которую он сам выпустил из рук. Но что будет во времена правнуков лугала?

— Я тоже об этом думал, — мягко сказал Кимаш. Его глаза светились. — Кто тогда будет остерегаться, и кого?

— Интересный вопрос, — протянул Шарур. Он представил себе, что Энгибил умалился настолько, что стал напоминать демона пустыни или и вовсе какого-нибудь мелкого бога, вроде Кессис или Митас, способного повлиять на судьбу человека к добру или к худу, но уж точно не способного претендовать на власть в городе. А еще он представил себе лугалов, управляющих другими городами Междуречья. Он надеялся, что даже упрямые боги почувствуют людей из своих городов, если те начнут бить их по пяткам, как Шарур рубил сухожилия Энимхурсага во время последней битвы.

— Дорога будет нелегкой, — сказал Кимаш. — И не прямой. Боги скоро сообразят, в какую сторону она ведет, эта дорога. И конечно попытаются сбить нас с пути. Они сильны. Они опасны. И они еще могут победить. Если Энгибил разгневается прямо сейчас, кто знает, смогут ли гибильцы противостоять его гневу и его силе?

— В начале года лугал опасался того же, — напомнил Шарур так, словно лугал не сидел перед ним, а был у себя во дворце. — Но что-то я не заметил, чтобы бог так уж хотел восстать в гневе, а ведь сила у него была.

— Это все об одном и том же, — заметил лугал. — Думаешь, в чем главная задача лугала? Отвлечь бога. Развлечь бога. Но я очень надеюсь, что так будет не всегда. Ведь у лугала найдутся и другие дела…

— Знаешь, уважаемый Измаил, я думаю, что такой момент можно и приблизить. —Шарур подумал и рассказал, как Тарсий, увлекшись, выдал главную тайну богов. Это ведь и к Энгибилу относилось. И он в чем-то таил часть своей силы.

— Вот как, — задумчиво произнес Кимаш. — Надо же, как интересно! — Шарур чуть не обиделся на него, ведь он рассказал Кимашу очень важную вещь, а тот, похоже, не понял. Но в это время Кимаш наклонился к нему и спросил: — И как ты думаешь, что это может быть за штука? И где ее искать?

— Понятия не имею, — ответил Шарур. — Главное, я узнал, что такие вещи существуют. Бог Алашкурри случайно проговорился. Он был в гневе. Спорил с богиней. К тому же это было во сне. Но я услышал и запомнил.

— Вот как, — опять произнес лугал. — Это очень важное знание, и очень важный вопрос, который мне теперь предстоит решать. Я же обычный человек, но у меня есть одно преимущество перед богом: мне не надо заботиться каждую секунду о других обычных людях. — По его улыбке можно было догадаться, как далеко расходятся слова, произносимые им, и мысли, бьющиеся у него в голове.