— Давай подумаем, — предложил Кимаш. — В своей закоренелой глупости имхурсаги напоминают своего бога так же, как зуабийцы своим закоренелым воровством напоминают Энзуаба. — Он помолчал, глубоко задумавшись. — Так почему же мы, гибильцы, не похожи на Энгибила? Ведь наш бог ленив и апатичен настолько же, насколько Энзуаб вороват, а Энимхурсаг глуп и упрям.

— Ты сам ответил. Люди, чей бог ленив и апатичен, вынуждены делать для себя то, чего не сделает для них бог, — промолвил Шарур. — Мы такие, какие мы есть, потому что Энгибил у нас такой, какой он есть. А поскольку Энгибил у нас такой, мы уже недалеки от того момента, когда прекрасно сможем обходиться и без него. — На последней фразе он понизил голос до шепота. — Только «недалеки» не означает «уже там».

— Правнуки… — пробормотал Кимаш. Он поднял бровь, испытующе глядя на Шарура. — Помни, сын Эрешгуна, мой правнук может быть твоим внуком.

— Да, может, но если он займет твое место… — Шарур не стал продолжать, потому что подумал о том, что если так пойдет дальше, линия наследования Кимаша может ведь когда-нибудь и прерваться, — впрочем, я молюсь, что к тому времени я буду женатым человеком, ведь Энгибил согласился на брак, и наши семьи уже все обговорили к вящему моему удовольствию.

— Да, я понял, что твой брак заключается по любви. Теперь и я вижу, что так и должно быть, — сказал Кимаш. — Только брак по любви может заставить человека отказаться от власти, особенно когда власть ему предлагают, как горшок на рынке. — Но тут лугал вспомнил о своей роли. — К счастью, мне, Измаилу, человеку простому, нет нужды задаваться такими вещами. — Он поклонился и ушел.

Шарур задумчиво смотрел ему вслед. Он-то ждал, что лугала разозлит уничтожение чашки Алашкурри, но Кимаш одобрил случившееся. И, что еще более удивительно, куда спокойнее принял отказ Шарура взять в жены одну из его дочерей.

Видимо, мысль о том, чтобы раз и навсегда освободиться от власти Энгибила полностью захватила его, и прочее отошло на второй план. Если бы сам Шарур жил во дворце, а не в доме Эрешгуна, ему бы тоже понравилась бы такая мысль. Впрочем, она ему и так нравилась, хотя он и жил всего лишь в доме отца. Да и кому не понравится перспектива свободы от божественной воли? А еще он подумал, что, наверное, стоило бы раз и навсегда покорить Энимхурсаг.

— Ты уверен, что хочешь этого, сын главного торговца? — Ушурикти нахмурился. — Ты же сам отдал мне этих рабов на продажу. А теперь мне придется получить с дома Эрешгуна не только плату за их содержание, но и часть цены, которую я мог бы выручить от их продажи.