— Ну, если это не очень много, я не возражаю, — ответил Шарур. — Ты же не вымогатель? Мне же не придется на тебя жаловаться.

— А-а, договоримся! — отмахнулся работорговец. — Только объясни мне, с чего ты вдруг решил освободить этих двоих имхурсагов? За них же можно выручить кое-что, прибыль получить?

— Мне надо отправить в Имхурсаг сообщение, они очень для этого подходят.

— Конечно, тебе судить, — Ушурикти покрутил головой, — но ты же помнишь, они сейчас заняты на юге, выполняют задание могучего лугала.

— Помню, — кивнул Шарур, — но они работают на могущественного лугала потому, что они рабы или считаются рабами. Если ты пошлешь на юг гонца с известием, что они — свободные люди, гонец вернется обратно вместе с ними.

— Скорее всего, так и будет, сын главного торговца. — Ушурикти прищурился, что-то прикидывая. — Раз таково твое желание, то гонца мы пошлем за твой счет. Пусть он привезет их обратно в Гибил.

— Пусть будет так, как ты говоришь, — безропотно ответил Шарур. Ушурикти вызвал гонца, объяснил ему, где искать пленников-имхурсагов, а Шарур вручил ему глиняную табличку для предъявления бригадиру, управлявшему рабами от лица Кимаша. Это была вольная для них. Он перевязал табличку личной печатью, подтверждая свое право собственности на рабов. Гонец помчался на юг так, что за ним пыль встала столбом.

Вернулся он через три дня в сопровождении двоих имхурсагов. Ушурикти тут же сообщил Шаруру об их прибытии, и Шарур поспешил в дом работорговца. Там он нашел своих пленников, очень заинтересованных своей дальнейшей судьбой.

— Неужели это правда? — спросил Дуабзу. — Ты и впрямь собираешься освободить нас? — По нему было видно, что теперь, после того как он сполна вкусил жизни раба, он уже не хотел терпеть ее так, как тогда, когда Шарур пощадил его на поле боя.

— Значит, нас выкупили? — с надеждой спросил Насибугаши.

— Вы свободны, — буднично произнес Шарур, и оба имхурсага закричали. Шарур продолжал: — Вы свободны без всякого выкупа. Я даю вам свободу, не взяв за нее даже ячменного зерна. — Пленники хором вскрикнули от удивления, но Шарур жестом призвал их к молчанию. — Но у меня есть одно условие. От свободы вас отделяет теперь лишь ваше согласие. Вот мое условие: вы должны передать как можно большему количеству ваших соотечественников следующее сообщение.

Дуабзу пал на землю и коснулся лбом ноги Шарура.

— Великим, могучим и ужасным именем Энимхурсага я клянусь, что буду повиноваться тебе, как сын повинуется отцу. — Такую же клятву принес и Насибугаши, хотя и не выказал Шаруру такого же почтения, как Дуабзу.