Каан не договорил. Его лицо на миг утратило привычное выражение, и сквозь его черты проглянул великий дух-воин Ягтыгур. Этого хватило, чтобы понять – за жизнь старой женщины Танияр спросит как за целое поселение, наполненное обитателями.

– Не прощу ни единой капли крови моих людей, – бесстрастно, и оттого страшно сказал каан. Но уже через мгновение он был вновь расслаблен и немного мрачен: – Мы все-таки потеряли двух язгуйчи-лучников. В лесу после второй засады. Они оказались не слишком проворны и не успели уйти. Знаешь, – Танияр посмотрел на перстень за неимением иного собеседника, которому можно было заглянуть в глаза, – они убили друг друга. Когда ягиры Елгана почти настигли их, язгуйчи повернулись лицом друг к другу и выстрелили. Враг не унизил их пытками, но трупы осквернил. Не я бросил им вызов, они пришли убивать и делить нашу землю, потому даже две жизни – это очень много, поэтому прощения им нет. Я продолжу карать, а ты не приходи. Тебе было плохо, я знаю. Видел. Не приходи, Ашити. Я позову тебя, обещаю. А сейчас уходи. – Он чуть помолчал, после улыбнулся, словно услышав слова, сказанные в ответ в далеком Иртэгене: – Я люблю тебя, свет моей души. Пусть Увтын отгонит от тебя ночные кошмары…

– Пусть Отец сохранит тебя, мой любимый, – прошептала я и протяжно вздохнула.

Если бы он смотрел мне в глаза, я бы и тогда не смогла пообещать, что перестану подглядывать. Это было выше моих сил. Однако сама решила делать это реже, а если будет страшно, то просто закрою глаза. И вновь вздохнув, я прошла в постель. Мои подопечные растянулись подле кровати, в свое «логово» из одеял они идти не захотели, с каждым днем им там становилось всё теснее, а вот пола в спальне хватало с лихвой. Усмехнувшись, я пожелала им добрых снов и наконец улеглась.

Мне казалось, что я вовсе не смогу уснуть. Даже ожидала, когда перед внутренним взором встанут все ужасы, увиденные за день. Но, видно, духи и вправду были ко мне милостивы, потому что всё, что мне пригрезилось, – это спокойное и усталое лицо моего супруга, глядевшего на Мангай. И в ушах вместо предсмертных криков звучало его признание, сказанное на прощание. А после я погрузилась в сон, и, кажется, мне ничего не снилось, кошмары так уж точно.

Утро я встретила бодрая и хорошо отдохнувшая. От вчерашних переживаний не осталось и следа. Нет, не так. Они никуда не делись, как и тревога за судьбу каана и его воинов, но утреннее солнце подарило надежду и веру в лучшее.

– Доброго утра, мои дорогие, – улыбнулась я рырхам.

Лишь на минутку я пробудила «Дыхание Белого Духа», чтобы убедиться, что с Танияром всё благополучно, а после поспешила привести себя в порядок. А потом вышла к Сурхэм, которая успела приготовить завтрак.