– Что там? – спросила прислужница.

– Мангай отдали Елгану и Налыку, – ответила я и приступила к утренней трапезе.

– Много поубивали? – мрачнея, спросила Сурхэм.

– Никого, – мотнула я головой. – Мангайцы ушли из поселения, Танияр отдал пустые дома. Там только старая Гайше осталась, она на каанов клюкой со стены махала. – На миг прервавшись, я нахмурилась: – Надеюсь, им хватило совести не тронуть эту женщину.

– Зачем же отдали? – прислужница присела напротив и подперла щеку кулаком.

Я пожала плечами и ответила:

– Танияр потом всё расскажет.

– Будешь опять смотреть?

– Нет, он не хочет, чтобы я смотрела. Совсем не приглядывать я не смогу, но постараюсь это делать пореже. Будет о чем, расскажу. Главное, с ним всё хорошо, и пусть так и останется.

– Пусть, – согласно кивнула Сурхэм и оставила меня в покое.

После завтрака я приветствовала Берика, сегодня сопровождавшего меня. И пока я работала у себя в кабинете, ягир не спускал с меня пристального взгляда. Я посмотрела на него один раз, потом второй и попыталась погрузиться в насущные дела. Однако взгляд телохранителя не отпускал меня, и это всколыхнуло раздражение.

– Я сейчас натравлю на тебя рырхов, – пообещала я, не поднимая головы.

– Сожрать старого друга легко, найти нового сложно, – философски ответил негодник.

Откинувшись на спинку кресла, я прищурилась и смерила Берика ироничным взглядом. Он прижал ладонь к груди, почтительно склонил голову, но, когда распрямился, взор вновь был устремлен на меня. Я не поддалась. Взяв в руки одно из перьев, которых у меня теперь было в изобилии, я окунула его в краску и продолжила писать. И тогда ягир, перешагнув Торн, подступил к столу вплотную.

– Терпению тебе стоит поучиться у каана, – усмехнулась я и, вновь откинувшись на спинку кресла, скрестила руки на груди. – Улбах легко бы пересидел тебя.

– Не согласен, – парировал телохранитель. – Если бы между нами было состязание, я бы его выиграл, как и каан.

– Бахвальство – грех, мой дорогой, – назидательно произнесла я.

– Я не хвалюсь. Я бы это сделал, но, как и каан, тоже уступил, чтобы сделать кийраму приятное.

– Что же не сделаешь приятное мне? – с иронией спросила я.

– Ты – моя каанша. Я тебе верен, и ты об этом знаешь. Мне не надо завоевывать твою дружбу обманом.