– Ягтыгур не оставил каана, – улыбнулся Наркан. – Когда перед Танияром враг, в его теле живет Великий воин. У них одно лицо, они смотрят одними глазами и вместе сжимают ленген. Ты, – ягир посмотрел на меня, – никогда не встретишь Ягтыгура, зато для врага его лицо станет последним, что он увидит перед смертью.

– Ты… – произнесла Эчиль, и я перевела на нее взгляд: – Тебя напугал Танияр?

Я отрицательно покачала головой:

– Нет, я не боюсь Танияра, но по-прежнему боюсь за него. Он не хотел, чтобы я видела, велел не подглядывать. Танияр оберегал меня, как обычно, но я не послушалась. – Затем сжала ее ладонь: – А что чувствуешь ты?

Эчиль рассеянно пожала плечами и отвела глаза:

– Отцу не стоило приходить. Это его выбор, мой выбор неизменен, и я тоже боюсь за Танияра. Но мы всего лишь люди, духи решат судьбу каждого.

Ягиры согласно кивнули, а я прошептала:

– Не оставь нас своей милостью, Отец.

Глава 18

Глава 18

Мангай встретил захватчиков тишиной. Только какая-то древняя старуха, встав на крепостной стене, потрясала клюкой и сварливо кричала:

– Что пришли? Что рты раззявили? Пошли прочь, вас никто не звал! Прочь!

Старуху не тронули. На нее вообще никто не обратил внимания, как и на завывание ее турыма, такого же древнего, как и хозяйка. Женщина продолжала кричать, турым реветь, а разведчики объединенного войска въезжали в ворота. В этот раз их было еще больше, а еще они смешались. В пяти десятках, осторожно переступивших линию ворот поселения, были видны и одетые в доспехи ягиры Налыка, и полуголые воины Елгана. Сами кааны ждали, окруженные своей армией в несколько рядов.

Танияр, вновь удобно устроившись на дереве, наблюдал за врагами с почти добродушной усмешкой. Лишь на миг он отвел взор от Мангая и произнес, обращаясь в пустоту:

– Свет моей души, почему ты опять здесь?

Ответа не последовало. Коротко вздохнув, Танияр вернулся к наблюдению. Он некоторое время молчал, но после вновь заговорил:

– Мангай пуст. Люди ушли еще утром. Я не только уменьшал войско наших врагов, но и давал людям время уйти. Сейчас они скрылись в лесу, так они не пострадают. – Он вдруг усмехнулся: – Сегодня мы потеряли Мангай. Я отдаю его без боя, пусть берут. Мне не жалко. Гостю не положено отказывать. Гляди, жизнь моя, они уже поняли, что засады нет, и въезжают в ворота. Жаль, старую Гайше не удалось уговорить уйти со всеми. Она сказала, что родилась в Мангае, здесь и умрет. Гайше прожила очень долгую жизнь и не боится смерти, но я все-таки надеюсь, что ее не тронут. Старуха – не ягир, а ее беззубый турым – не острый ленген. Но если тронут…