Для понимания того, что такое настоящее семейное насилие и неравенство можно почитать, например, «Повседневные практики насилия: супружеское насилие в русских семьях XVIII века» М.Г. Муравьевой, «Социальная история». 2013. Выпуск 1 (есть в сети).

«Бабьи стоны» Якова Лудмера, «Юридический вестник» 1884 год, № 11 (увы, в сети ходят лишь отдельные цитаты, целиком текст не выкладывался).

«Жизнь "Ивана". Очерки из быта крестьян одной из черноземных губерний» Ольги Семеновой-Тян-Шанской. Крайне познавательно в плане бытоописания дореволюционной деревни.

Еще в плане интересной литературы о женской доле можно почитать «На заре жизни» Елизаветы Водовозовой, мемуары о быте мелкопоместного дворянства и о Смольном институте благородных девиц XIX века.

Глава 20

Глава 20

Глава 20

За день до приема Елена проснулась от того, что ее кто-то тронул за руку. Сон выдался тревожный, сумрачный, на него еще легло внезапное действие, и женщина спросонок едва не заколола Витору. Как всякий приличный человек Елена держала нож поблизости даже во сне, хотя и не клала его под подушку. Девчонка жалобно вскрикнула, закрываясь, и выронила пакет, похожий на бандероль с сургучной печатью.

- Чтоб тебя, - чертыхнулась Елена, откладывая нож. – Не делай так больше!

Витора еще пару мгновений жалась в комок, ожидая, не станут ли ее бить, затем выпрямилась, насколько это было возможно. Добросовестно попыталась изобразить что-то вроде реверанса и прошептала:

- Как прикажет госпожа.

Она все время говорила так тихо, что приходилось напрягать слух, никакие просьбы и даже ругань тут не помогали. А еще Витора сутулилась как горбунья. Елена осмотрела ее и не обнаружила увечий, которые обусловили бы такой изъян, скорее всего и тут сказалась чистая психология. Мудрый Насильник посоветовал не давить, а подождать, чтобы девушка привыкла заново к нормальной речи, отсутствию побоев и в целом человеческому отношению. Елена решила, что, наверное, так и в самом деле будет лучше. Но постоянно видеть рядом несчастное и согбенное существо – женщина опасалась уже за собственную психику. Хотя, надо сказать, в качестве служанки Витора себя полностью оправдывала.

Дессоль, против ожиданий, категорически приветствовала появление у спутницы личного слуги, более того, удивилась – оказывается, баронесса считала, что он и так есть, просто временно отсутствует. В рассуждениях Дессоль имелся свой резон – институт слуг в Ойкумене был крайне развит и многообразен. Фактически каждый человек, избавленный от необходимости ежедневно бороться за существование, стремился обзавестись каким-нибудь лакеем, хотя бы мальчишкой на побегушках. Это было престижно, демонстрировало уровень благосостояния, однако имелось здесь и практическое зерно. Прежде лекарка не отдавала себе в том отчета, она либо жила на чьем-то пансионе, либо странствовала, вынужденно претерпевая. Сейчас же осознала, что уход за собой без горячего водоснабжения, газовых плит и прочих стиральных машин требует больших усилий. Бедный – грязен и страдает желудочно-кишечными хворями. Поэтому, чтобы держать себя в нормальном состоянии, требовалось или много свободного времени… или слуга. И от человека, который вхож в приличный дом, допущен к телу благородной дамы, более того, заботится о ее жизни - владение хотя бы одним лакеем ожидалось по умолчанию. Так что Елена не только не поразила общественность, а скорее наоборот, привела реальность в соответствие с нормой.