Земля промокла после вчерашнего дождя, лопат и прочего инструмента здесь не нашлось, но могилу на краю леса копали все, используя подручные средства. Даже Артиго неумело рыхлил землю палкой. Легкое, кажущееся невесомым тело завернули в плащ, тот самый, которым прикрывали мальчишку, чтобы скрыть нарядный костюм. Повинуясь мгновенному порыву, Елена сорвала с шеи золотое кольцо, подарок Дессоль, и положила на грудь искупителя, рядом с простым деревянным колечком на старой бечевке. Когда могилу забросали землей, лекарка поставила на ней крест, связанный из двух палок. Никто не остановил Елену, хотя женщина ловила на себе удивленные взгляды.

Маленькая армия собралась вокруг холмика. Елена подумала, что надо сказать какое-нибудь слово, однако женщине пока не доводилось присутствовать на настоящих похоронах, лишь наблюдать со стороны. Поэтому она довольно туманно представляла, что и как следует делать. Но решила довериться здравому смыслу и совести, а там уж как пойдет.

- Буазо цин Туйе, - негромко сказала Елена. – Ныне мы вспоминаем твое имя. Ты больше не Насильник. Ты человек, раскаявшийся и вернувший себе достоинство. Я обязана тебе жизнью и буду помнить о том, пока жива. Покойся с миром.

Начался дождь, слабенький, скорее тяжелый туман, пропитавший воздух сыростью.

- Давай, что-нибудь, - попросил Кадфаль менестреля.

Гаваль встал у креста, помолчал, держа в руках простенькую флейту. Все ждали, что сейчас он заиграет, но молодой человек вдруг заговорил, читая стихотворение.

Умей принудить сердце, нервы, тело

Тебе служить, когда в твоей груди

Уже давно все пусто, все сгорело

И только Воля говорит: «Иди!»

Останься прост, беседуя с царями,

Останься честен, говоря с толпой;

Будь прям и тверд с врагами и друзьями,

Пусть все, в свой час, считаются с тобой;

Наполни смыслом каждое мгновенье,

Часов и дней неумолимый бег...