Раньян сглотнул. Ее сильные ладони опустились ниже. Сильные, закаленные лекарской работой и рукоятью меча, но в то же время удивительно нежные, мягкие.

- Я не понимаю, что меня влечет к тебе, - с безжалостной откровенностью призналась молодая женщина. – Ты… ты противоположность всему, что я считала достойным… там, в пришлой жизни. Ты убийца. Ты убивал людей за деньги. Ты жесток. Ты не ценишь человеческую жизнь. Но…

Она вновь задумалась, и Раньян даже перестал дышать, ожидая приговора… или наоборот.

- Но когда твоему сыну угрожала опасность, ты отдал все, чтобы спасти его. А еще мне вспомнилось, как ты вынес меня из подземелья. Помню, я тогда подумала, как руки, забравшие столько жизней, могут быть такими… осторожными?

Она хмыкнула.

- Судьба сводила нас вновь и вновь. А мы отворачивались от нее. И друг от друга. Пока не потеряли… почти не потеряли.

- Что ж… - дыхание у бретера перехватывало, но мужчина старался говорить разборчиво. Боль в ранах по-прежнему обжигала, но теперь огонь уже не причинял страдания, он разогревал тело, наполнял каждую жилку острым теплом, обещал нечто удивительное и прекрасное.

- Что ж, видно мы оба ошибались. И оба получили еще один шанс.

Да. Как-то путано вышло, - по-детски непосредственно пожаловалась она. – Сумбурно.

- Ничего не путано, - прошептал бретер. – Я понял все. Каждое слово.

- Это хорошо, - серьезно и задумчиво сказала Хель.

- Только женщины? - повторил Раньян, теперь скорее вопрошая.

- Ну, как сказать, думаю, я скорее би, наверное, даже с небольшим уклоном в гетеро, - сообщила Хель после недолгого раздумья. – Небольшим.

- Не понимаю, - признался смущенный Раньян.

- Я тебе потом объясню, - веселым шепотом пообещала она, расшнуровывая ворот рубашки. Сняла ее через голову, вызвав у мужчины тяжелый долгий выдох.

- Я все-таки буду звать тебя Хель, - прошептал он. – Ты прекрасна как демон-искуситель. Кажется, в одну твою улыбку можно вл…

Она прикрыла ему рот ладонью.

- Не говори того, о чем можешь после пожалеть, - мурлыкнула Хель и склонилась, прижимаясь к нему голой кожей, чувствуя, как соприкасаются тела разной текстуры, веса и гибкости.

- Не помню где, читала я, что в постели женщина должна быть горячей, будто раскаленное железо. А мужчина холоден, как лед. У нас же все наоборот.

Бретера и в самом деле разогревала горячка, Хель же казалась удивительно, волшебно прохладной после дождя. Она коснулась губами губ Раньяна, едва-едва, словно дразня его, провела кончиком языка по зубам бретера. Потерлась щекой о щеку, наслаждаясь ощущениями, затем поцеловала его в ключицу со свежим рубцом, будто намереваясь выпить боль. Мужчина попробовал обнять женщину, притянуть ближе и предсказуемо заскрипел зубами от боли, уронив правую руку на простыню.