- Тогда я просто не хотела твоей смерти. И его тоже. А сейчас…

Hо его господина прекрасная дочь

Тайно нежный бросала на пленника взор -

И стыдилась открыться, чтоб графу помочь,

Но свершиться был должен судьбы приговор.

И стыдливость исчезла, пришла любовь,

И стыдливость исчезла, пришла любовь,

Вот оковы упали, свободным стал вновь

Аусф Глейхен, достойный граф…

Она склонилась над кроватью, одним движением сняла с раненого одеяло. Грудь бретера, перетянутая чистыми повязками, тяжело вздымалась, мужчина сжал кулаки.

- Хель, - прошептал он.

- Зови меня Тейна. Если хочешь.

Елена осторожно села на него верхом, чтобы не потревожить раны. Провела длинными сильными пальцами по груди мужчины.

Интересно, - задумчиво сказала она, очерчивая контуры рельефных мышц. – Интересно.

- Что? – враз охрипшим и севшим голосом произнес бретер.

- Насколько мужчины все же отличаются от женщин… телесно. Дыхание более глубокое и медленное. Тело кажется менее гибким.

Раньян хотел, было, что-то возмущенно сказать, дернулся и заскрипел зубами от боли. Хель приложила палец к его рту, призывая к молчанию, слегка погладила кончиками ногтей нижнюю губу, затем верхнюю. Румянец начал заливать впалые щеки, Раньяну не хватало воздуха, он приоткрыл рот, обжигая пальцы Хель горячим дыханием. Елена погладила бока, опустила руки на пресс бретера со словами:

- Кожа плотнее. Текстура чуть иная. И как много волос на теле… вот, что на самом деле удивительно. И непривычно.