Наталья шла следом, примеряясь рукой к выданному ей перед выходом копью. Уж за своё счастье она готова была сражаться до победного. С кем угодно.

* * *

Костёр почти не грел. Чтобы ощутить хоть какое-то тепло, приходилось, стянув перчатки, приближать одеревеневшие ладони к самому огню. Язычки пламени пробовали жёсткую кожу на вкус — и будто брезгливо плевались.

Командир отряда мысленно выругался и со вздохом натянул кожаные перчатки, которые здесь, в горах, казалось, сдались под натиском мороза и откровенно плюнули на свою обязанность — греть. Поднял взгляд и пробежался им по остаткам своего десятка.

В скальной ложбинке, кроме него самого, сидели и грелись четверо бойцов; ещё двоих командир отправил в дозор. Всем хотелось скинуть доспехи, под которыми после нескольких дней похода невыносимо чесалось тело. Но снять броню означало отказаться даже от собственной теплоты и отдаться на волю вечной зимы этого грёбаного Севера.

А как всё хорошо начиналось… Догнать на равнине одного-единственного человека с Ледяным Мечом — что может быть проще! А оказалось, нет. Пришлось лезть в горы… и однажды им почти удалось отобрать меч у каких-то троих дураков, случайно показавшихся на глаза! Кто ж знал, что те по склону заберутся и такое сопротивление окажут…

Командир скрипнул зубами от досады, вспомнив тот миг, когда один из троих ушлёпков огрел его ледяным клинком плашмя по шлему. Ещё и оружие испортил…

Огненный коснулся гарды своего меча, который сейчас лежал в ножнах укоротившийся самое меньшее наполовину, и гневно оскалился.

Нет, этого он так просто не спустит. Найдёт всех троих — кем бы они ни были — и… А если их где-нибудь у себя укроют горцы, то не жить всему поселению…

И плевать, что бойцы говорили: мол, в один миг пропали вместе с мечом. Даже если так, — значит, у этих было убежище, куда они могли при опасности переместиться. А какой-нибудь горный аыл в качестве такого места прекрасно подходит…

Но хватит ли сил? Припасы были уже почти на исходе, каремов потребовалось оставить (потом искать их, чтобы вернуться, — спаси Великий Огонь, вот же наказание…), а из латников двое тупо замёрзли ночью и один разбился, не удержавшись на скальной тропе. Хорошо, что оба лучника живы…

И командир в глубине души желал уже бросить всё и повернуть обратно — но его вели ненависть и жажда мести, а эти проводники слова «назад» не знали.

К тому же, перед отправлением отряда было сказано: без реликвии не возвращаться. И как-то не вызывало восторга поступать вопреки заповеди начальства…

— Господин! — вдруг услышал он обращение и повернулся к проходу наружу.