А от друзей надо было отвести опасность, несмотря ни на что.

Георгий пальнул в латника, который со злорадным оскалом надвигался на женщину, и сразу метнулся к склону. Не успел — стрела вонзилась в левое плечо, заставив зарычать на бегу от боли и сморгнуть застлавшую глаза пелену слёз.

Добежал. Укрылся за каменным выступом и прицелился в левого лучника.

Четыре патрона в обойме. Всего-навсего. Поэтому — лучше не промахиваться.

Когда рядом что-то оглушительно грохнуло и боец, направлявшийся к той рыжей с копьём, что застыла в испуге посреди тропы, изрыгнул проклятие и схватился за колено, командир крикнул стрелкам:

— С тем трусом разберитесь! — имея в виду того урода, что скрылся за скалой и каким-то неведомым образом подстрелил его напарника.

А сам, помахивая обрубком меча, пошёл прямо на Хремгира, который неуверенно выставил перед собой длинноватый ледяной клинок.

«Не те… — подумал Огненный, скользнув взглядом по лицам противников. — Да какая разница: меч-то — вот он…»

Командир не скрывал ухмылки. Он был уверен, что легко справится с этим ушлёпком, который и оружие-то взял, наверное, впервые. А потому уже предвкушал победу и скорое возвращение…

Про то, что Ледяной Меч резал всё, к чему прикасался, Огненный старался не думать. Не хотелось напоминать себе о первом и последнем собственном позоре.

Хремгиру при виде надвигавшегося врага пришла на ум пословица народа Ледяных: «Если на узкой тропе встретились двое, кому-то из них придётся ступить в снег».

Изречение очень подходило к ситуации. Огненный был настроен решительно и отступать не собирался. Как и оставлять самого Хремгира в живых. А потому вопрос ставился в ключе — кто кого.

«Значит, повоюем», — подумалось каремнику, и он поудобнее перехватил рукоять, глядя в лицо врагу.

— Отдай меч, и я убью тебя быстро! — крикнул тот и занёс оружие для удара.

— Я тебе не верю, — холодно ответил Хремгир, отступил на шаг и крутанул перед собой клинок. — И я не хочу умирать. Уж прости.

— А придётся!

Противник неожиданно поднырнул под меч и оказался совсем рядом, целя своей «заточкой» в живот каремнику. Тот едва успел отскочить и наугад рубанул слева направо. Огненный уклонился и начал новую атаку.

Удивительно — однако Хремгир будто бы видел его движения. Руки сами перемещали клинок в нужном направлении с необходимой скоростью… или это он незаметно подсказывал, куда и как лучше бить?

«Спасибо», — на всякий случай сказал мысленно каремник и отдался стихии боя. Время для него сейчас перестало существовать.

…Наталья стояла позади каремника и с ужасом в глазах смотрела на приближавшегося к ней латника. Её могли убить только второй раз в жизни, и близость смерти выветрила из головы всю изначальную браваду. Пальцы до боли сжимали древко копья, а в мозгу пульсировала одна мысль: «Хорошо, что длинное… Может быть, сам наткнётся…»