Одновременно с этим два всадника усилием воли отпустили сжатую пружину подсознательных реакций, блеснула сталь, и спустя длинное тугое мгновение они снова остались вдвоём. Нападавшие в основной массе лежали без сознания с легкими ушибами, но двое истекали кровью — напоролись в суматохе на оружие своих же подельников.

Всадники кое-как перевязали раненых, убедились, что их жизнь вне опасности, потом занялись приведением в негодность наиболее серьёзно выглядевшего оружия нападавших, арканы свалили в кучу и не долго думая подпалили, затем вскочили на коней и скорой рысью направились по тропе на юг.

Лес снова затих, ему было не привыкать наблюдать за творившимся под его покровом. Какое дело пенной листве и вековым болотам до скорой на смерть жизни людей. Некогда они пришли, однажды они снова уйдут.

Человек в форме десантника замер на краю платформы, вознесённой на добрых две сотни метров над равниной, которую покрывали, насколько хватало глаз, разбросанные там и сям крошечные коттеджи. Палисадники, теплицы, пёстрые цветники заполняли панораму узором степенности и спокойствия; где-то тут спрятался от посторонних взглядов и его дом. Вернее, его теперь уже его бывший дом.

По здравом размышлении, он всегда оставался в абсолютном владении Гретхен. И теперь уж поздно рассуждать, как часто ему бы следовало сюда возвращаться — чего стоил тот факт, что застал он лишь рождение своего первенца, в то время как Ми встретила его уже немного лопочущей.

С тех пор, если ему не изменяет память, уже трижды дети заново были вынуждены с ним знакомиться, чтобы впоследствии опять основательно его подзабыть. Гретхен была права, когда говорила, что дети были исключительно её идеей и так же исключительно ею и реализованной, он же до сих пор не был готов произнести хоть одну членораздельную фразу о собственном понимании отцовства как института. Оперативные задания, госпитальные боксы, курсы переподготовки, тренировочные рейды, брифинги на Старой Базе — родному миру и любимой женщине следовало бы располагаться поближе к местам его постоянного пребывания.

Слава Галактике, что это не так. Те сумеречные миры были куда опаснее родного Миринг-Фольда.

Проклятие ей же, что это не так. Он не мог без своей работы, как не мог без воздуха.

Впервые услышав от Гретхен тот памятный ультиматум, человек в форме десантника не придал ему большого значения. Естественное стремление человека — не отпускать от себя того, кого любишь, тем более так безумно далеко. Тем более — когда тот только вернулся. Он и сам был безумно рад своему возвращению, он не желал в тот раз ни о чём думать, ни о том, как тяжело ему далась катастрофа на Альфе, ни о том, что он будет делать на своей треклятой родине без всех этих треклятых звёзд.