Чтобы быть тенью, надо стать тенью, без мыслей, без эмоций, не задумываться о той жизни, что течёт вокруг, помнить только одно — полевое задание.

Этот мир помогал быть тенью уже тем, что слишком много желал знать о каждой своей частице. Пронизанная сканерами промзона простиралась вокруг на многие километры, безжизненная, но настороженная, агрессивная. Каждый источник или потребитель энергии был под контролем. Каждый квант информации тут же подвергался процедуре опознания. Человека, не ставшего тенью, тут вычисляли в доли секунды.

А потому предварительно заглушенный следовой контур оперативника был снабжён сложными системами экранирования, делающими тебя слепым и глухим там, среди звёзд, но одновременно почти неуязвимым здесь, внизу.

Молчало окружающее пространство. Не было ни общих инфоканалов, ни глобальной координатной сетки, ни даже экстренной импульсной связи. Человеку-тени можно было рассчитывать на время операции лишь на самого себя, на собственную сноровку, выносливость, ум и терпение.

Оставшиеся в распоряжении оперативника активные приборы все служили одному — мимикрии под окружающую среду, невидимости для датчиков, помогая осуществлять взлом кодов допуска, высасывая из окружавшей его агрессивной среды те крохи информации, что она готова была отдать. Да, этот мир был в меньшей степени миром человека, он был миром охранных машин и машин нападения, миром, воюющим с собой и с собственными людьми.

Чтобы сориентироваться в подобном мире, нужно много, много информации, и каждый её байт здесь был бесценен. Информации чтобы понять, информации чтобы предотвратить, информации чтобы взять под контроль, разрушить, разорвать этот порочный круг взаимного недоверия. Вечные называли это первородным грехом. Оперативники называли это чудовищной ошибкой.

Человек умел воевать, человек воевал всю свою историю, но покуда человек не выходил в космос, продолжая воевать с самим собой. Финнеанский мятеж не в счёт. Здесь это, похоже, впервые может быть реализовано. А потому надо спешить, иначе проблемы этого мира усугубятся стократно, и кровавое облако, вспухающее на горизонте, перестанет быть пугалом, явив свой гибельный лик сотням миллионов людей.

Человек-тень ждал. План был предельно прост и ясен. Двадцать три минуты — предельное время ожидания. После этого он покидает точку встречи, самостоятельно выходит за пределы периметра, и пытается восстановить связь по запасным оперативным каналам. В случае неудачи — залегает на дно.

Чтобы в другое время и в другом месте повторить попытку. Пока другие будут разворачивать спасательную операцию.