Медные ури тут вообще никто не считал, щедро разбрасывая мелочь попрошайкам и разносчикам воды. Помимо разного сброда с шальными денежками в кармане здесь гуляли матросы с проплывающих кораблей, искали запрещённых увеселений мелкие подкупчики из предместий Сандрага, торговый люд из других городов и весей. Бывали здесь и бандиты из леса, спешившие спустить наворованное добро, и седьмая вода на киселе баронские отпрыски с севера, случайно, а то и по специальному умыслу сумевшие получить шальное наследство, которые торопились сделать то же самое.

Слава Торга да относительный порядок, поддерживавшийся здесь на деньги набольших заправил, которым отнюдь не хотелось вспоминать о столь прибыльном, но неприятном соседстве, тем более — лишний раз общаться с шерифами Ирении или дружинами гневливых и жадных баронов. Трактиры всех мастей были полны круглые сутки, содержась под присмотром вооружённых до зубов патрулей, нанятых за малую толику прибытку, что утекал рекой в сторону пирсов Сандрага. И если ты соблюдаешь порядок да звенишь деньгой — почёт тебе и уважение в любом уголке Торга.

В одной из множества безликих харчевен на окраине Торга под облупившейся вывеской «Дядя Валли», поперёк которой какой-то остряк регулярно выводил нечто скабрёзное в рифму, под каковым названием харчевня и была известна в ближайшей округе, за крайним столиком сидела необыкновенной красоты смуглокожая девица в алом платье нездешнего покроя. Она резко выделялась на фоне теснившейся в душном помещении толпы, поскольку сидела одна за колченогим столом на четверых, и когда кто-то очередной пытался к ней подойти, она обдавала его взглядом тигриных глаз, полных такой уверенности в себе и такой угрозы, что непрошеный собеседник мгновенно испарялся.

Рядом же с девицей на полу лежал один из тех, кто не сразу понял, что к чему. Лицо громилы превратилось в один огромный синяк. Временами он приходил в себя, глухо стонал, но тут же его глаза снова закатывались. Кто успел привести его в столь печальное состояние, посетители представления не имели, охраны возле девицы видно не было, но даже самые тёртые местные ухари на всякий случай старались не подходить и лишний раз в эту сторону не глядеть. Порядки Торга знал каждый. Здесь правит сильный. А сильным тут может быть только богатый.

Сидела девица так не один хоур, позволив любому желающему тайком поразглядывать её непривычно смуглое для местного люда лицо, гордую посадку головы и изящные запястья в лёгких кружевах, однако разглядывай не разглядывай, а от любого на Торге всем остальным нужно было одно — прибыток. Так что хозяин заведения всё-таки сумел заглушить свою невесть откуда взявшуюся опаску и, храбрясь изо всех сил, наконец издали потребовал, чтобы «владетельная госпожа» заказала что-нибудь. Девица, не отрывая глаз от входной двери, протянула случившемуся рядом мальчику-разносчику монету в четверть льва с тем, чтобы её боле не беспокоили. Потрясённый хозяин удалился, качая головой. «Даже заказывать ничего не стала, от жеж…» — возбуждённо шептался он за стойкой с каким-то завсегдатаем, тот со значением кивал в ответ.