— До вашего выхода, не так ли?

— Да.

Это было немыслимо. Я пришла в начале второй половины дня, а в сегодняшней афише перед смертельным матчем Эндрю значилось девять других схваток. Должно быть, было около десяти-одиннадцати вечера.

— Здесь нет часов, — произнесла я, надеясь, что он примет это как извинение.

— Я бы и не разрешил ставить их сюда перед боем. Отвлекают.

— Нервируют? — возможно, вопрос получился с подковыркой. Как он смеет не волноваться перед схваткой? Его неземное спокойствие было не так-то просто переносить.

— Они меня отвлекают.

Я заметила и кое-что ещё. Может показаться смешным, что я провела столько времени в таком маленьком помещении и не увидела этого, но я не видела. Видеть-то было особо нечего. Комната была безликой, как гостиничный номер — и в некотором смысле им и служила. А заметила я вот что: на стене рядом с МакДональдом висели четыре телефона с отключённым звуком, с экрана каждого из них смотрело озабоченное лицо, а под ним мигала надпись: ОТВЕТЬТЕ! ЭТО СРОЧНО! Двух из этих людей я узнала: видела их рядом с Эндрю во время прошлого визита. Тренеры, менеджеры или кто-то вроде того.

— Похоже, вам стоило бы заняться делом, — сказала я. Он отмахнулся. — Но разве вы не должны… я не знаю… обсудить с этими людьми стратегию? Получить напутствие или что-то в этом роде?

— Честно говоря, был бы рад обойтись без напутствий, — ответил Эндрю. — Они тяжелее, чем сам бой.

Я вынуждена была признать, что четверо звонящих выглядели более встревоженными, чем он.

— И всё же мне лучше убраться у вас с дороги, — пробубнила я, вставая и пытаясь проглотить большой кусок еды. — А вам лучше сделать всё необходимое, чтобы подготовиться.

— Со мной это продолжалось десять лет, — сказал он.

Я так и села.

Возьмись я утверждать, будто не знаю, о чём речь — это было бы враньё. Я прекрасно понимала, о чём он, и он тут же подтвердил мою правоту:

— Десять лет ложных воспоминаний. Это было шесть лет назад, и всё это время я искал, с кем поговорить об этом.

— Искали и такого человека, и свою смерть, — обронила я.

— Знаю, что по-твоему это так. Но по-моему — иначе.

— Однако вы пытались убить себя.

— Да, шесть лет назад. Когда обнаружил, что мне совершенно не интересно чем-либо заниматься. Мне уже хорошо за двести, а тогда показалось, что я целый век не делал ничего нового.