Я зажмурилась, словно ребёнок, которого поймали на лжи, и принялась лихорадочно соображать, что ему ответить. Врать я не могла, а сказать правду, что бывший возлюбленный чуть не лишил меня жизни — боялась. Только Давид обо всём уже догадался, поэтому я лишь сдавленно кивнула в ответ.

— Понятно, — фыркнул он.

— Что понятно?

— Понятно, какие «Причины» заставили тебя совершить глупость! — огрызнулся Страж, и в его голосе послышались обвинительные ноты. — Это был он? Парень, которого ты защищала и который чуть не казнил тебя?! Я прав?!

— Да, — подтвердила я, смирившись с неизбежностью. — Давай, отчитывай, я заслужила. Можешь даже наорать на меня…

— Я не собираюсь тебя отчитывать, — нахмурился Давид. — Просто хочу понять, почему ты сдалась. Ты требовала объяснений — я дал их тебе. Теперь твоя очередь.

Я обречённо вздохнула, размышляя, что могла бы ему рассказать, однако затем решила не скрывать ничего.

— Его зовут Иван, — начала я. — Мы встречались три года и расстались ещё в том мире. Я бросила его, но Ваня остался моим другом. Он поддерживал меня, когда умерла мама и были проблемы с отцом, помогал, когда я искалеченная валялась в больнице… Сюда мы попали вместе. Сначала Ваня тоже был светлым, но потом ушёл к ним… Вчера в скалах ты прогнал меня, а он подкараулил и чуть не убил… И тогда мне стало всё равно. Я не могла сражаться с ним и не хотела жить без тебя, поэтому я сдалась…

— Глупая! Какая же ты глупая! — воскликнул Давид, прижав сильнее, словно пытаясь защитить. — Ты ведь чуть не погубила нас обоих!

— Может, и глупая! — огрызнулась я. — Только не я от тебя скрывалась!

— Согласен, — не стал оправдываться Страж. — Но зря ты помешала его убить.

— Как ты можешь?! — я подскочила от возмущения, скинув его руку.

Я не хотела верить, что Давид был способен на такое. Возможно, сегодня в Битве им владело единственное желание спасти мне жизнь и уничтожить обидчика. Но сейчас, когда он узнал причины, когда узнал, что я переживала из-за Ивана, разве мог Воин Света по-прежнему желать его смерти? Разве могло в нём накопиться столько жестокости? А как же понимание и сострадание? Как же любовь к ближнему и прочие вещи, которые проповедовал Свет? Или мы просто так называли себя светлыми?..

— Он же был моим другом! И… И моим парнем! — негодовала я. — А если бы я сказала, что нужно убить твою жену?!

— Это другое! — рявкнул Страж, тоже приподнявшись, и в его голосе прозвучало столько злости и железной решимости, что я испугалась. — Оливия осталась в том мире, ревёт возле моей кровати и меняет мне подгузники! А твой Иван здесь и теперь он — совершенно другой человек! Ты должна понять это, иначе не доживёшь до конца сражений!