Холту это ни о чем не говорило.
– Кто они такие?
– Члены культа, поклоняющегося драконам. Только вот Орден они ненавидят.
– Я никогда не слышал о…
– Позже… – прорычал Броуд.
Адепты культа, казалось, взвешивали ситуацию. Они делали друг другу знаки руками и расходились широким полумесяцем, чтобы контролировать больше пространства.
– Пира, – продолжал Броуд, – как только все начнется, ты должна молчать. Нас больше
Пира из последних сил пыталась сохранить самоконтроль. Трава вокруг ее когтей задымилась, а влажный воздух наполнился жаром. И пусть драконица принцессы почти восстановила силы, но использовать ее в полной мере было сейчас нельзя. Как и возможности Талии. Любая вспышка огня привлекла бы к ним внимание Сильверстрайка. В этом сражении придется полагаться только на свои физические способности.
Тем более что Пира из-за полученной травмы все еще не могла летать, а деревья мешали ей свободно двигаться. Броуд не обладал магией, а Холт чувствовал себя слишком измученным. Эш был в лучшем состоянии, но он никогда раньше не сражался в таком ограниченном пространстве. Помешает ли шум, рикошетом отскакивающий от деревьев и людей, понять, что происходит вокруг, и создать верную картину в его сознании или, наоборот, поможет?
Броуд продолжал торопливо раздавать инструкции:
– Пира, Эш, держите крылья плотно сложенными. Если откроете их, их попытаются разорвать специальными стрелами.
Холт вытер лоб, наблюдая за тем, как адепты культа готовятся к бою. Их было восемнадцать. Все же меньше, чем предполагал Эш. Пусть одна, но хорошая новость.
Плащи Вирма все разом сделали шаг им навстречу. Девятеро несли огромные алебарды, другие восемь человек – не менее огромные арбалеты. Последний, в темно-сером плаще и без какого-либо видимого оружия в руках вышел вперед.
– Всадники, что вы забыли так далеко от своей башни? – Голос явно принадлежал мужчине, хотя и был высоким и едким, как лимон. – Я думал, что со всеми вами уже разобрались.
«Разобрались»? Звучало так, будто адепты знали, что Крэг подвергся нападению.
– Достаточно, Плащ Вирма, – сказал Броуд с презрением, которое обычно приберегал только для разговоров о Сайласе. – Уходите, и на этот раз мы вас пощадим.
Адепт склонил голову набок, его лицо все еще было спрятано в тени капюшона. Внезапно он начал смеяться, и от этого зловещего хихиканья кожа покрылась мурашками.