Мощь Богини, которой поклонялась половина континента, была выше разумения смертных. Даже смертоносное оружие Мейвен оказалось не в силах с ней справиться. Лезвие раскололось внутри божественной плоти. Сила божества и массовость веры жестоко сопротивлялись, но в итоге ничто не смогло остановить саму воплощенную смерть. И все умерло. Даже боги.

И Светлейшая… Амадден, а вернее, его воплощение в теле сестры, был полностью уничтожен. Пустой труп рухнул под ноги Мейвен, с губ сорвался слабый последний вздох. Некромантка опустилась на колени в крови сестры и заплакала.

Бог умер у ее ног в тот день, вместе с ним и то, что еще оставалось от сердца Мейвен. Она подняла тело сестры и понесла вверх по лестнице, прочь из замка, на солнечный свет. Грейс заслужила отдых среди цветов и деревьев, под открытым небом, среди того, что любила. Мейвен оставила за собой горящий, как погребальный костер, город с руинами собора. Больше в ней милосердия не осталось.

Мейвен вырыла могилу под вишней – она знала, Грейс была бы рада ее цветению, – и насыпала сверху гору камней для защиты от падальщиков. А потом сидела на траве, плакала и баюкала осколок обсидиана – все, что осталось от ее ножа. В нем уже не было могущественных чар, но вулканическое стекло по-прежнему оставалось острым как бритва, а жить ей больше незачем. Некромантка осмотрела вены на запястьях и приставила край обсидиана к коже.

Но ее рука отказалась двигаться, а камень – резать. Мейвен снова и снова пыталась, но безуспешно. И тогда она поняла.

Она все еще связана кровной клятвой с Лоримером Фелле и его людьми. Ей не быть свободной, пока клятва не будет исполнена. Она вскрикнула и отшвырнула обломок ножа.

Светлая гавань очищена, но в деревнях и городах севера оставалось еще много солдат и жрецов Светлейшей. Лоример погиб, но она поклялась, что подданные Придела теней будут свободны, и теперь у нее не осталось выбора, лишь сдержать слово. Она с радостью готова была заплатить эту цену за свободу сестры, но все оказалось напрасно – благодаря Амаддену.

Раз она не может убить себя, значит, придется уничтожить каждого, кто служил ее брату и угнетал народ Лоримера. Пускай это станет ее последним деянием на земле, но она отыщет результаты всех великих трудов брата, даже в самых дальних углах Эссорана. Она позаботится о том, чтобы этого ублюдка вспоминали как одержимого тирана – если кто-то вообще о нем вспомнит.

Эпилог I

Эпилог I

Ночь была светла от пожаров, от огней сожженных домов, покинутых и разрушенных, чьи хозяева погибли или пропали. Какофония рыданий и криков разносилась по улицам вперемежку с истерическим хохотом облегчения. Тарнбрук весь пропах огнем, жженым мясом и вывернутыми кишками. И кровью. Такой вкусной укрепляющей кровью.