Я бил короткими очередями, подруга садила одиночными (впрочем, «ТТ» по-другому не умеет), и через пятнадцать секунд всё было кончено. Не попасть в кучу крыс с десяти метров, прущих по узкому коридору, очень сложно. Да мы и не пытались, впрочем. Подруга сменила магазин и только тогда бросила взгляд на экран.

— Похоже, всех обнулили. — повернулась к коту. — А ты не так прост, пушистик, как казался. Но спасибо. А с нами такое тоже прокатит?

Котяра, казалось, смутился. Похоже, он не планировал особо светить свои способности, и сейчас корил себя за несдержанность. Однако, хвостатый быстро оправился, затребовал КПК и отбил: «Роботаит толька з мелачь». Мы с Дашей переглянулись. Похоже, «волну» она тоже почувствовала прекрасно.

— Ну, с мелочью — значит, с мелочью. Хотя я бы эту пакость мелкими не назвал. И то хорошо, всё подспорье. — я погладил котяру. — Интересно, мой усатый друг, сколько у тебя ещё недокументированных способностей, а? Молчишь? Ну да я и не ожидал ничего другого…

Это крыло оказалось общежитием для семейных. Пять узких, словно пенал, комнат — длиной метров пять при ширине, дай бог, в два. Таких комнат много в старых питерских коммуналках, устроенных в зданиях дореволюционной постройки. Только там, до кучи, ещё и потолки под четыре метра, что ещё больше усиливает эффект пенала. Довелось мне в такой комнатке пожить в студенчестве. Впрочем, здесь, хотя бы, окно на улицу выходило. Из моей комнаты открывался шикарный вид на обшарпанную кирпичную стену…

Обстановка в комнатах различалась минимально: одинаковые кровать, стол, стулья, пара шкафов, телевизор… Но и отличия, естественно, имелись — тут красивый торшер, здесь полочки с книгами прибиты, а в одной и детская кроватка нашлась. И везде сырость, разруха и запустение. Несмотря на то, что тут можно было явно найти что-то интересное и полезное, даже заходить в комнаты желания не было — не хотелось тревожить ЧУЖУЮ жизнь, навсегда ушедшую. Даже если считать, что это всё — бутафория, выглядело всё до дрожи натурально. Выцветшие фотографии на стенах, детская игрушка, нарядное платье, явно висевшее на плечиках в ожидании вечернего выхода, да так и истлевшее. Дальше, дальше…

Последняя дверь, откуда высыпали крысы, вела в кухню. Обычную общажную кухню — три плиты, три раковины, несколько столов, подвесные шкафчики с посудой. Только плиты и раковины поржавели, столы рассохлись, два шкафчика упали на пол, кафель стен и пола зарос бурой плесенью, везде разбросана посуда.

— О, мясорубка! — воскликнула Даша. — Надеюсь, рабочая! Тогда можно будет сделать котлетки!