— О, а что у нас тут? — Даша заглянула в бар. — Ну, так не интересно, все бутылки открыты и всё высохло. А что в сейфе?

— Закрыто. — я подёргал ручку. — И кода у нас нет. Предлагаю потом подумать над этим вопросом, а то мы тут до Нового Года проваландаемся.

Остальные два кабинета являлись близкими копиями кабинета Сахарова и, на первый взгляд, ничем интересным порадовать не могли. В одном конце коридора нашлась раздевалка с парой десятков одинаковых шкафчиков, с другой — туалет с душевой, брат-близнец общажных. Оставался большой зал.

Вот здесь была настоящая лаборатория. Вдоль стен стояли стойки с каким-то электронным оборудованием, большей частью — абсолютно незнакомого вида. Я опознал, разве что, осциллографы. Лабораторные столы, микроскопы, какое-то химическое оборудование, целую стену занимали стойки, напоминавшие совсем старые ЭВМ, вон, и мониторы стоят. В центре зала возвышалась здоровое бочкообразное сооружение толстого стекла, наполненное мутной зелёной жижей, слегка светящейся. Штука явно была не предназначена для этого строения, пол в центре был разобран, как и потолок, и только так удалось впихнуть невпихуемое. Корпус был перекручен разнокалиберными трубами и кабелями, частью уходящими в пол, частью — тянущимися во все стороны помещения к другим агрегатам, не менее непонятным. Судя по сканеру, эта банка ощутимо фонила, и мы сочли за благо к ней близко не подходить.

Осторожно, стараясь ни на что не наступить — помещение было малость захламлено, и очень не хотелось вляпаться в какую-нибудь гадость, мы обошли зал. Как ни странно, здесь до сих пор присутствовало питание — ярко горели лампы (не все), гудели приборы, некоторые экраны даже выдавали какую-то информацию. Мы подошли к стойкам с ЭВМ. Я прочёл табличку, прикрученную к корпусу: «Эльбрус-2».

— Дебилы. — я провёл пальцем по табличке, убирая пыль. — Их что, в «Гугле» забанили?

— Что не так? — удивилась подруга. — «Эльбрус», это же старинный советский компьютер?

— Именно. Я когда срочную служил, на нашем объекте как раз мы и занимались демонтажем окончательно устаревшего «Эльбруса-2». Так вот, он занимал несколько сотен квадратных метров. И был, скажу я тебе, очень тяжёлым. Поэтому — фигня, неубедительно. Но табличку я утащу, раз уж её не унесли другие любители табличек. Вдруг получится с собой увезти. Так, а это что такое?

В углу, справа от ЭВМ, стоял небольшой стол. Помимо подноса с гранёными стаканами, на нём красовался натуральный самовар. Здоровый, такие раньше в заведениях общепита стояли, трактирах и прочих гостиницах, как их называли, «трёхвёдерные»? Не помню. Вот только табличка на нем явно выбивалась из общего ряда и гласила: «Спирт питьевой».