— Ахххха! — засмеялась Даша, подошла к самовару и открыла краник. Оттуда высыпалась тоненькая струйка вековой пыли. — Ну вот, всё выжрали, заразы!

— Судя по уровню «клюквы», тут легко можно встретить медведя в ушанке с балалайкой.

— Ага, который идёт топить ядерный реактор. — Даша кивнула на колбу. — Ураном. В вёдрах.

— Встретить на улице медведя с вёдрами, полными урана — это к обогащению. — с видом специалиста по народным приметам сообщил я. — А вообще, это уже перебор. Напрочь перебивает всю легенду.

— Да ладно тебе придираться. — подруга хлопнула меня по плечу. — Может, это местная шутка юмора. Есть же военно-морской юмор? А это научно-лабораторный!

Я пожал плечами. В конце концов, почему бы и нет? Учёные — народ специфический, и шутки у них соответствующие. Быстро проверив несколько крошечных кладовых, расположенных за ЭВМ, и не найдя ничего интересного — ЗИПы для техники, лабораторная посуда, бутыли с реактивами — мы покинули здание лаборатории. Даша сетовала, что понравившуюся ей настольную лампу из кабинета Осознанского тащить нет смысла, электричества у нас всё равно нет, на что я пожал плечами и предложил поискать дизель-генератор. Искомый генератор, как ни странно, нашёлся тут же, на плацу, но он был больше нашей лодки и весом, наверное, с тонну, поэтому нам не особо подходил.

Проходя мимо кучки трупов крыс, я решил их-таки сжечь, облил бензином и подпалил. В отличии от собак, от крыс пошёл вполне приличный запах жареного мяса, пусть и горелого. У Даши внезапно проснулся аппетит, и мы наскоро перекусили тушёнкой с сухарями, перекурили и приступили к исследованию зданий, находящихся с другой стороны плаца.

— «Столовая». — прочла табличку Даша. — Ну вот, ведь могли поесть, как белые люди, а не жрать холодный тушняк на помойке.

— Боюсь, заведение не работает. — покачал головой я. — У них обед…

Проверка сканерами не показала ничего. Бегемот скользнул внутрь — через окно, проигнорировав, по своему обыкновению, дверь, и чем-то там зазвенел — не иначе, проверяет миски и кастрюли на предмет пожрать, хотя сам только что слопал полкило сала. Крысами, хоть они и выглядели, в отличии от собак, вполне нормально, котяра побрезговал. Я пожал плечами и вошёл внутрь.

Вход открывался сразу в обеденный зал. Пара десятков небольших, аккуратных столиков, некоторые даже нетронуты — сохранились остатки скатертей и неистребимые наборы перечница/солонка. Но большинство столов и стульев были перевёрнуты, некоторые — сломаны, пол щедро засыпан осколками разбитого стекла, посудой разной степени целостности, мусором, сухими листьями — нанесло через разбитые окна. В глубине зала находилась абсолютно целая раздача, даже стопка подносов лежала нетронутой, в судках внутри витрины до сих пор находились бурые остатки мумифицированной пищи, даже ценники кое-где читались: «камбала жаренная», «пюре картофельное», «рагу овощное», «котлета по-киевски», «салат «Витаминный»… Тут же громоздились здоровые котлы с надписью «компот» и «борщ», дальше виднелся вход в подсобку. В левой части зала нашёлся вход в туалет. Я заглянул туда мельком — кабинка, пара писсуаров, две раковины. Скукота.