– Ты научишься, – помолчав, негромко каркает Марк.

– Но сейчас обстоятельства для учебы неподходящие. – Эль Греко отделяется от березы, делает шаг к ним. – Куда вы направлялись – в молл? Ты не доберешься до него. В километре позади едут две машины – за тобой. У гейтов ждут люди. Поверь опытному человеку, просмотревшему множество вариантов: в молл тебе больше не попасть.

Любимая моя квартирка, заторможенно думает Майя, не видать мне тебя больше, не слышать сладкого голоса оксаны. Какая потеря.

– В клинику… – начинает она.

– В клинике тебе тоже делать нечего. – Эль Греко поднимает брови. – Или ты думаешь, что локация что-то значит? Точка на карте? Забудь. Все в твоей голове.

Майя наконец поднимается на ноги. Так странно. Теперь она знает, что в миллиарде альтернатив живет еще миллиард Давидов. Они живы и здоровы, у них пес по кличке Хольгер Датский, они никогда с ней не встречались. Они в порядке. Их еще пруд пруди, по десять на пятак. Почему же настолько больно?

– И куда мне теперь? – без интереса спрашивает она.

– А куда ты с самого начала собиралась? – вкрадчиво отзывается Эль Греко. – Зачем все это затеяла?

– Но у меня нет… – Майя сама не уверена, на дефицит чего хочет пожаловаться.

– Ты. Только что. Научилась. Перемещать внимание между альтернативами, – раздельно произносит Эль Греко и похлопывает ее по плечу. – Поздравляю, сестра, добро пожаловать. Похоже, ты еще не до конца освоилась и не понимаешь, какие бонусы несет с собой членство в клубе. – Он наклоняется к ее лицу и четко выговаривает: – Тебе больше не нужно ничего от этого мира, чтобы стать тем, чем тебе хочется быть.

7

Перед глазами плавала алебастровая белизна… Слишком ярко освещенная алебастровая белизна. Марк поморщился от рези.

Потом он обнаружил, что на деле не открыл глаза, а только подумал об этом. Вот сейчас… Сейчас уже открыл, да. Яркая белизна, чтоб его.

– Вы меня слышите? Как чувствуете себя?

Из белизны выплыла говорящая голова. Сосредоточившись, Марк осознал, что позади головы парит огромный диск лампы, обрамляя голову нимбом, отчего смотреть на нее было больно.

– Отвратительно.

Голова хмыкнула. Одновременно Марк почувствовал, как с его локтевыми сгибами, запястьями и пальцами проводят какие-то манипуляции. Рядом что-то мерзко пищало. Монитор жизненных показателей?

– Должно было быть хуже, честно вам скажу. У вас две ножевые раны, одна довольно глубокая, большая кровопотеря. Но самое скверное то, что лезвие, очевидно, послужило механизмом доставки нейротоксина. – Выражение лица освещенной с затылка головы было не разобрать, но в голосе ее послышалось явное осуждение: – Крайне неспортивно.