В первые секунды ворона Марк, кажется, охреневает от этакой беспардонности, но затем удовольствие берет свое.

– Ты пришел, чтобы что-то узнать? Я бы хотела помочь.

Птица млеет, прикрыв глаза.

– Ты все еще пытаешься разобраться, что там с убийством того человека? – Майя убирает руку.

С трехсекундной задержкой ворона Марк активизируется и зыркает на нее.

– Да нет… Я… Наверное, уже разобрался. Тут другое. – Он проходится по крыше транспорта, добравшись до края, неуклюже съезжает вниз по стеклу и тут же залетает-запрыгивает обратно. – Ты должна помнить. Был какой-то случай – еще до всего этого, – когда ты этого человека видела. Может, там, где никакого человека не должно было быть. В неправильном месте или при неправильных обстоятельствах.

Майя прикрывает глаза: темная глубокая вода, – опять вода, опять, – и лицо на дне, и от него не оторваться, и ей не хватает воздуха, голова болит, как будто в ней поселились демоны, и она видит слишком много несуществующих вещей. Не открывая глаз, она кивает.

– Вот. А он – тебя, – продолжает ворона Марк. – Он видел… э-э, что у тебя в голове. Твою, скажем так, картину мира. И откопал в ней что-то охеренно крутое, чего у нас нет, какую-то идею на миллион. – Когда птица выталкивает из себя «охеренно», это почти похоже на вокал какого-нибудь прогрессив-поп-певца. – Ты не знаешь, что бы это могло быть?

Майя ненадолго задумывается. Все, что она помнит теперь о том дне – это ее страх, сплошной ужас, и насилие над ее сознанием, и боль. Что чужак мог найти в ее мыслях? Откуда ей знать?

– Извини. – Она качает головой.

Марк молчит, потом как-то уныло точит клюв о козырек над аркой дверцы.

– У нас там за эту штуку убивают.

Пожав плечами, Майя отлипает от крыла.

– У нас тут и не за такое убивают. Мне нужно идти… – Она машет рукой в сторону деревьев, за которыми как вкопанный стоит Давид. Уже минут пять.

Майя больше не оборачивается. На сердце у нее – холод. Она делает несколько шагов по полю – шагать неудобно, под ногами крупные комья осенней земли, сырой и слипшейся, а еще колючая стерня так и норовит впиться в штаны. Через десять секунд ее затылок обдувает поднятый крыльями ветер, и ворона Марк аккуратно присаживается к ней на плечо. Несколько шагов они проходят молча.

– А ты-то хоть что-то от него взяла? Видела нашу альтернативу? Может, кусок хотя бы.

– Не помню. По-моему, нет. Хотя… – Майя поворачивает голову к птице у себя на плече. – Кажется, я видела тебя.

Ворона не то чихает (?), не то фыркает:

– Ты не могла: он ничего обо мне не знал. С чего ты взяла, что это был я?