– Думаю, ты можешь больше не пытаться, – спустя минуту голос Эль Греко все же прорезается в ее мыслях.

– Что?

– Ты все пытаешься их спасти: скачешь по альтернативам, как курица с оторванной головой… А ведь это не пустяковое дело. С каждым таким прыжком без четкой цели, на которой зафиксировано внимание, ты рискуешь оказаться в каком-нибудь очень, очень плохом месте, откуда уже не будет выхода. Вон, спроси хоть у Марка.

Ворона на ветке переступает лапами, поворачиваясь, и на секунду застывает – наверное, таращит на Эль Греко блестящие черные глаза, – а потом выкаркивает:

– Да пошел ты, Йорам.

Эль Греко у нее за спиной посмеивается.

– Он что, обязательно должен умереть? – Майя продолжает смотреть на Давида. – Степан. Даймё. Они должны умирать в каждой альтернативе? Это судьба?

– Не думаю, – отвечает Эль Греко. – Но, честно говоря, не знаю. Не исключено, что даже при условии беспредельного количества вариаций распределение вероятностей для некоторых событий в нашей Вселенной отлично от нормального – если вы понимаете, о чем я. Возможно, даже в бесконечном множестве альтернатив кому-то все-таки приходится умирать чаще. С другой стороны, тебя должно утешать то, что в любом случае остается еще бесконечное число вариантов, в которых они живут и здравствуют. Прямо сейчас. Как и бесконечное число вариантов, в которых они никогда не рождались. Как и бесконечное число вариантов, где…

– КАР-КАР-КАР-КАР-КАР.

Это больше не попытка артикулировать по-человечески, а совершенно нормальный вороний ор – хриплый, резкий, наглый и очень громкий. Заглушив речь Эль Греко, ворона Марк демонстративно поворачивается к нему задом, слетает с ветки и приземляется рядом с Майей.

Из-за отвернувшейся полы куртки Давида торчит уголок бумаги. Это те несколько листков, что он забрал из кабинета даймё. Майя осторожно вытягивает их, пробегает глазами – какая-то финансовая информация. Обманывал ли Давид? Или бумаги стали другими во время Майиных прыжков? Теперь этого не узнать.

Она со смутным удивлением понимает, что на самом деле теперь это и не важно.

– Между прочим, в той альтернативе, в которой вы встретились – и во многих-многих соседних – они с этим ненормальным типом, Нефедовым, поставляли к вам в молл орто, – Эль Греко адресует свои слова куда-то в небо. – Фриктаун. Идеальное место для сбыта таких вещей. Возможно, твой брат – на их совести. Возможно, от этого тебе станет легче.

– В этом мире это уже неправда, – глухо отвечает Майя – она не удивлена, и не легче ей ничуть.

Она по-прежнему смотрит на Давида. Не может заставить себя отнять ладонь от его щеки. Он еще теплый, но она знает, что, если уберет руку, его кожа постепенно остынет. Она не хочет этого.