На голове – точнее, на лице, – была медицинская маска, и какая-то часть сознания Марка весело пустилась в спекуляции по поводу предлагаемой подобным аксессуаром анонимности и еще до следующей реплики почти успела сочинить половину остросюжетного романа «Убийство в помещении, где велась дуговая сварка».

– Нейротоксина? – Несмотря на то что каждое второе слово медика доходило до него со световой задержкой, Марк все же попытался сесть на постели.

– Ну-ну-ну. Вам еще рановато. Лежите, пожалуйста.

– Жить-то буду?

– Кто может сказать – в нашей-то альтернативной вселенной? – философски изрек медик и добавил: – Секундочку. Не уходите никуда.

Через секундочку, наполненную все тем же мерзким пищанием, алебастровой белизной, светом и прочими отвратными ощущениями, рядом послышались какие-то новые звуки.

– Итак! – это снова был врач, бодрый и деловитый. – Поскольку запрос поступал с разных сторон, отвечу всем сразу. Он будет жить! Так что, пожалуйста, не проводите больше на территории лечебного учреждения акций, подобных той, что устроили в коридоре. И на лестнице. И затем во дворе. От всего штата парамедиков нашей больницы – заранее горячая вам благодарность.

В ответ послышался какой-то бубнеж. Поднимать веки было слишком напряжно, но Марк, поднатужившись, определил, что слышит голос Бубна – удрученного Бубна, даже раскаивающегося Бубна, насколько существование такого Бубна в принципе допускается теорией.

– Спасибо… Спасибо вам. Извините за… Ну, извините.

А этот голос все же заставил его открыть глаза.

Рядом с медиком парили две новые головы: повинный Бубен и взволнованная Инта:

– Ты как себя чувствуешь?

Господи ты боже. Марк снова попытался сесть, в то время как врач возобновил возню с его запястьями, пальцами, венами и медицинской карточкой.

– Малышок… – Язык во рту распух и еле шевелился. – Ну какого косого ты здесь делаешь, а? Я же просил.

– И я тоже просил, мужик, – хмуро покивал Бубен. – А она ни в какую. Эти щелкунчики когда приехали – думал, мешаться под ногами будет девка. Но она ничего, знаешь, молодцом. Помогла даже.

Электронный писк резко зачастил: Марк почувствовал, как в кровь хлещет адреналин, и на сей раз это помогло-таки ему сесть прямо.

– Щелкунчики?

– Угу. – Бубен задумчиво потер щеку, и Марк только сейчас разглядел на ней ссадину – кастет? Гравиевые перчатки? – Уж не знаю, кого хотели, тебя или ее. Но ты не парься, с ними уже все. Ты же для этого звонил, да?

От прилива нежности Марк едва снова не обмяк на постели. Вот в этом весь Бубен, понимаете ли: сначала покрошит человечков, а потом поинтересуется, то ли от него требовалось.