– Спасибо, Бубен. Спасибо, дорогой.

– Что спасибо-то? – Бубен наморщил нос. – Я того раза в луна-парке не забыл и не забуду.

– Ты уже сто раз за него рассчитался.

– Тебе мозги отшибло? – Бубен покосился на медика, словно советуясь по этому вопросу с ним. – Ты мне тогда жизнь спас. За такое не рассчитаешься никогда. Я и пытаться не собираюсь.

Доктрина выживальщиков, вспомнил Марк. Жизнь – превыше всего. Вот же славная религия.

– Уважаемые, ваши взаимные чувства вызывают во мне искреннее восхищение и одобрение. – Медик, наконец, оставил в покое онемевшие члены Марка и вежливо, но твердо оттеснил гостей подальше от койки. – Но потерпевшему требуется покой. Жить-то он будет, но насчет восстановления нейронных связей я бы еще подумал: мне там придется похимичить кое с чем – в прямом смысле слова, и как раз об этом была моя докторская, удивительное совпадение.

Напрягшись до последней степени, Марк идентифицировал медика как того самого интерна, принявшего его при поступлении. Потом зрение с явственным щелчком в голове обострилось, и он с легкостью различил буквы на прицепленном к белому халату бейдже – «Н. Рашевский, д. м. н., зав. каф., почет. чл. Академ.» и что-то еще совсем мелко на других языках.

– Слушай, Бубен… – внезапно сообразил Марк. – А… кого-то знакомого среди этих щелкунчиков ты видел?

Друг помотал головой и положил ладонь Инте на плечо.

– Не волнуйся. Она пока со мной побудет.

– Да сейчас тебе, – огрызнулась Инта. – Пока я побуду, где захочу.

– Дети, дети! – Врач раскинул руки и пошел на них, оттесняя к дверям.

Лишь когда Инта с Бубном были вытолканы взашей, до Марка дошло, что теплая лапка в его руке, которая сжимала его пальцы до сих пор, принадлежала вовсе не медику. И, хочется верить, не Бубну.

После этой обнадеживающей мысли он снова запрокинулся куда-то назад – и в поток.

8

Только сейчас Майя осознает, что над головой уже какое-то время слышится рокот.

Вертолеты, думает она рассеянно, в прошлый раз у них не было вертолетов. Хотя в прошлый раз это и были не они, но какая разница.

Эль Греко смотрит на нее нейтрально – то ли ждет чего-то, то ли вспоминает, покормил ли рыбок.

Зато тревога вороны Марка заметно нарастает: она делает несколько смешных прыжков по земле, вертит головой, затем подскакивает, взлетая, держа курс на ветку, но после передумывает и снова приземляется ей на плечо:

– Крр… Тебе не пора линять, а? Тут ситуация какая-то нездоровая.