Это точно. Теперь Майя видит его – вертолет. Он зависает над полем, между ними и стоящим на обочине транспортом, медленно снижается.

– Она уже достаточно раз линяла, – замечает Эль Греко, которого вовсе не спрашивают. – Возможно, пора уже расправлять крылья.

– И как они каждый раз меня находят… – бормочет Майя, не сводя глаз с машины, не делая ни одного шага, потом косится на ворону у себя на плече. – А, ну да…

– Что? – Марк топорщит мелкие черные перышки на шее. – Да кто ж такой на тебя охотится-то? Я тебя нахожу, потому что я ретривер, а… – Птица резко затыкается.

Майя смотрит, как из вертолета выпрыгивают и черными тараканами разбегаются прочь люди. Водолазы? Кажется, да. Она очень устала за сегодня.

– Кажется, я еще вижу немножко вперед, – делится она, поднимая беспалую руку к вороне Марку и рассеянно поглаживая птицу. – Во времени, в смысле. Я не совсем уверена, но… По-моему, у тебя там будет конец света. Вижу тебя в твоей рубашке оранжевой, и ты… Тонешь, что ли?

Ворона смотрит на нее как баран на новые ворота.

– Не бери в голову, – говорит Майя. – Это нормально. Я всегда конец света вижу. Ты просто… Ну, постарайся не утонуть в ближайшее время.

Черные водолазы уже настолько близко, что она различает их черты. Бегущий впереди – со стволом наизготовку, все дела, – это тот же самый, что был у гаражей. С неприятным лицом. С дикой, вымораживающей улыбкой голема. Тот самый, который тогда сказал ей…

– Ах ты, сука…

Водолаз видит их между березок. Эль Греко не поворачивает головы, а вот ворона Марк на плече у Майи вдруг страшно напрягается, пригибает голову и вглядывается в водолаза, на физиономии у которого и в этот раз блуждает мерзкая эта улыбочка.

– Ах ты, сука! – шипит Марк так, словно не верит глазам, и в тот же миг лицо бегущего водолаза словно закрывает тень облака, улыбка застывает, как приколоченная, а губы шевелятся, произнося те же самые слова.

– Сейчас, Майя, – командует Эль Греко. – Помни: не туда, куда тебе надо, а к той, которой тебе надо стать.

Водолазы метрах в пяти, за стволами. Майя собирается с мыслями, лишний раз проводит ладонью по перьям Марка, напоследок смотрит на Давида, задерживает дыхание.

Исчезает.

9

Во второй раз Марк пришел в себя рывком, как от звонка будильника, которыми принципиально со школы не пользовался. Аппаратура жизнеобеспечения по-прежнему попискивала, но дело было не в ней. Вернулось то же тревожное чувство, которое накрыло его тогда в «Забияке». Ну, замечательно. И что он может предпринять – вот здесь? Сейчас?

Он еще разок попробовал сесть на койке. Получилось чуть быстрее, но сил потребовало столько, что захотелось немедленно лечь обратно.